Среди внешних региональных военных угроз следует различать европейские, южноазиатские и восточноазиатские. Наиболее важными и опасными среди них, безусловно, являются европейские военные угрозы. Характер их зависит от позиции НАТО, перспектив расширения Североатлантического блока на восток за счет включения в его состав восточноевропейских государств, а то и Балтии, дальнейшего наращивания боевой мощи блока и развития его стратегии.
Расширение Североатлантического блока на восток будет означать не только расширение сферы влияния НАТО, но и существенное увеличение военного потенциала западных держав, а также образование принципиально иной стратегической ситуации, при которой Россия, а вместе с ней Беларусь и Украина окажутся один на один с могущественной силой, которой они вряд ли смогут надежно противостоять Неизбежным результатом такой ситуации станет осложнение отношений между НАТО и Россией, в том числе и с объединенной Германией. С учетом слияния экономических и военных потенциалов ФРГ уже сейчас превратилась в могущественное государство, которое в состоянии решать крупные военно-стратегические задачи не только на европейском континенте, но и за его пределами. Правда, в настоящее время ФРГ еще признает неизменность европейских границ. Пока не вызывает сомнения и то, что в силу благоприятного состояния своей экономики Германия на данном этапе не заинтересована в военном решении своих политических проблем. Однако это лишь до поры до времени. В случае развития кризиса в России, на Украине и в Беларуси, их дальнейшего ослабления, одновременного изменения политического курса и роста военного могущества Германии ее отношение к восточным странам может измениться. Не исключено, что у нее появится соблазн, используя свое превосходство, оказать военное давление на ослабленную Россию, Польшу и Чехию с расчетом так или иначе заставить их возвратить утраченные в результате поражения во второй мировой войне территории — Восточную Пруссию (Калининградскую область), Силезию, Померанию. Не случайно уже сегодня среди реваншистских кругов ФРГ появляются высказывания подобного толка, причем в ряде случае они декларируются почти открыто. Правда, некоторые политики утверждают, что столкновение России и ФРГ физически невозможно из-за отсутствия между ними единых границ, но при современных средствах нападения это уже не имеет существенного значения, о чем свидетельствует опыт многих локальных конфликтов.

На оборонительных возможностях Российской Федерации особенно негативно сказалось разрушение военно-оборонительной структуры ОВД и СССР. Прежде в основу обороны советского государства, а значит, и России было положено отражение агрессии на вынесенных за пределы российских границ оборонительных рубежах. Теперь эта система уничтожена. Все группировки Вооруженных Сил за пределами России ликвидированы, за исключением символических сил в Молдове, Закавказье и Таджикистане. Распался главный (первый) стратегический эшелон российских Вооруженных Сил на западе и юге. Демонтажу подверглись и многие основные элементы второго стратегического эшелона. Внутренние военные округа превратились в приграничные. На всех стратегических направлениях существующие группировки войск перестали соответствовать новой обстановке и реальным оборонным задачам.
Полностью расстроена система противовоздушной обороны страны. Ее передовой эшелон ликвидирован. Некоторые воздушные направления оказались, по существу, открытыми. Резко усложнились условия базирования авиации и флота. Разрушается флотская инфраструктура на Балтике и Черном море.
Россия лишилась значительной части своих мобилизационных запасов, резервов оружия и военной техники, складов и арсеналов, защищенных пунктов управления, учебных центров, полигонов и т. п. За ее пределами остались 80% станций наземной системы предупреждения о ракетном нападении, многие оборудованные позиционные районы для средств радио- и радиотехнической разведки, аэродромы, предприятия военной промышленности. Оказалась раздробленной группировка Ракетных войск стратегического назначения.
И хотя Украина, Беларусь и Казахстан стали участниками Договора СНВ-1, взяли на себя обязательства о присоединении к Договору о нераспространении ядерного оружия и ликвидации своих ядерных арсеналов, на начало 1995 г. ситуация оставалась довольно неопределенной. Так, например, Беларусь ратифицировала Договор СНВ-1 и Лиссабонский протокол к нему, но согласилась вывести на территорию России стратегические ракеты, части ракетно-технического обеспечения, космической связи и ПКО только к 1997 г. Казахстан ратифицировал Договор ОСВ-1, но пока не присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия. Украина также ратифицировала Договор ОСВ-1 и Лиссабонский протокол, но с существенными оговорками. Она готова присоединиться к безъядерному статусу только при условии получения надежных гарантий своей безопасности от западных ядерных держав и России. По заключенному между Россией и Украиной соглашению разукомплектование и уничтожение ядерных боезарядов, размещенных на территории Украины, должно происходить только под ее непосредственным контролем. В целом процесс вывода и ликвидации ядерного оружия, оставшегося на Украине, рассчитан на семь лет, но он может затянуться и на более продолжительное время.

Представляется, что со временем, особенно в случае осложнения обстановки в самой России и усиления японского военного потенциала, руководство Японии может занять в этих вопросах более жесткую позицию или даже попытается сблокироваться с Китаем и Кореей, что вынуждает Россию сохранять здесь устойчивую систему обороны, хотя и более ограниченными силами.
Особое значение в плане обеспечения стратегической стабильности приобретает сохранение устойчивой обстановки на территории Содружества независимых государств и внутри России. Все государства, вошедшие в это Содружество, несмотря на многие противоречия, тесно связаны между собой в политическом, экономическом и военном отношениях. Вне всякого сомнения, требуется по возможности восстановить единое экономическое и военно-стратегическое пространство этих государств, укрепить и расширить межреспубликанское сотрудничество во всех сферах. К сожалению, существующие между республиками разногласия по территориальным и иным вопросам до конца еще не разрешены: между Россией и Украиной из-за Крыма; между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха; между Россией и Молдовой из-за Приднестровья; между Казахстаном и Россией из-за северо-западных областей; между Казахстаном и Узбекистаном из-за Каракалпакии; наконец, непосредственно в России из-за сепаратистских устремлений на Северном Кавказе, в Татарстане и Башкортостане. Эти же процессы привели к Чеченской войне, а в дальнейшем они таят в себе новые угрозы. Положение осложняется еще и в связи с тем, что территориальные проблемы здесь тесно переплетаются с экономическими, национальными и религиозными противоречиями.
Совокупность перечисленных военно-политических факторов, безусловно, не может не отразиться на задачах, содержании и перспективах развития российской военной стратегии.

На североевропейском направлении военно-стратегическая ситуация для России более благоприятна. Но и она несет в себе ряд потенциальных угроз. В образовавшейся здесь зоне из трех скандинавских государств и трех вышедших из СССР прибалтийских республик события могут развиваться по-разному. Со скандинавскими странами (Финляндией, Швецией, Норвегией) скорее всего, сохранятся дружественные, хотя и относительно холодные отношения, если только там не возобладают уже сегодня высказываемые претензии к ряду районов России (имеются в виду Карелия и Крайний Север). Отношения с Эстонией, Латвией и Литвой будут зависеть от позиций обеих сторон. Россия полностью заинтересована в том, чтобы иметь в их лице дружественные и даже союзные государства. Прямая заинтересованность в развитии экономических связей сохраняется и со стороны Балтии. Но все-таки в военном отношении не исчезают элементы недоверия, которые при определенных условиях могут перерасти в противостояние. Это необходимо предотвратить даже за счет некоторых уступок им. Вместе с тем важно закрыть образовавшуюся на этом направлении стратегическую брешь и восстановить на новой границе надежную систему обороны.
На южноевропейском направлении только недавно главную опасность представляли очаг военного противостояния на Балканах, а также серьезные противоречия между Венгрией и Румынией, Молдовой и Приднестровьем. Казалось бы, напрямую они не затрагивают интересы России, но это только внешне. В случае разрастания конфликта Россия вынуждена будет занять ту или иную позицию и, следовательно, оказаться в сфере военного противоборства сторон.
Особое положение складывается на южной границе Российского государства, где она граничит с Украиной, Грузией, Азербайджаном и Казахстаном. С каждой из этих республик характер ее отношений особый. В целом они дружественные, но вместе с тем их омрачает целый комплекс серьезных политических, экономических и территориальных противоречий, которые при определенных условиях могут привести к серьезному кризису.
Южноазиатский регион в военно-политическом и стратегическом отношениях становится для России все более уязвимым. Это связано с тем, что обстановка здесь весьма противоречивая и сложная. До конца еще не определились позиции Турции, Ирана и Афганистана. К тому же регион охвачен межнациональными конфликтами, которые так и не удается заглушить. Наоборот, постоянно возникают все новые и новые горячие точки. Важно учитывать, по крайней мере, три серьезных фактора, которые могут оказать отрицательное влияние на обстановку. Это смещение главного центра противоборства с линии Запад—Восток на линию Север—Юг, постоянное усиление противоречий на религиозной основе, общая взрывоопасность региона. Ситуация может стать особенно грозной, если арабские государства Ближнего и Среднего Востока предпримут попытку объединения с Азербайджаном и бывшими советскими среднеазиатскими республиками на почве исламского фундаментализма. Предотвратить такое положение — одна из главных военно-политических задач России.

Произошло новое размежевание сил. В настоящее время в Европе образовалось по меньшей мере четыре-пять групп государств различной политической ориентации. Существенно изменилось и внешнее окружение России. Вокруг Российской Федерации сложились четыре внешних пояса государственных образований. Первый образуют страны НАТО; второй — восточноевропейские государства, ранее входившие в Варшавский договор; третий — прибалтийские и скандинавские страны, а также нейтральные европейские государства; четвертый — страны ближнего зарубежья. Каждый из этих поясов имеет свои особенности, но для всех них характерна общая заинтересованность в поддержании стабильности и взаимной безопасности.
Со временем происходит некоторая нивелировка позиций: в одних случаях переход государств от откровенно враждебных отношений к добрососедским, а в других — от союзническо-подчиненных отношений к взаимовыгодному сотрудничеству разного уровня. В результате формально образовалось военно-стратегическое пространство, на котором, казалось бы, нет больше врагов, но нет и друзей, что характерно было для еще совсем недавнего прошлого. Теперь принято говорить о ближнем и дальнем зарубежье. Но на практике все обстоит гораздо сложнее, ибо распалась система послевоенного устройства Европы. Все восточноевропейские государства, ранее входившие в ОВД (Польша, Чехословакия, Венгрия, Болгария, Румыния), оказались в буферной зоне. Россию от них отделяют Балтия, Беларусь и Украина. По отношению к России ее бывшие союзники занимают двойственную позицию. С одной стороны, до сих пор сохраняется их заинтересованность в сотрудничестве с Россией, Украиной и Беларусью, а с другой — явная ориентация на Запад. Причем эта тенденция усиливается. Настойчиво продвигается идея вхождения в НАТО. Иными словами, наблюдается возврат к обстановке 30-х годов, когда Польша, Чехословакия и Венгрия планировали войну на два фронта, считая, однако, что главная опасность грозит им с востока.
Разумеется, сейчас ни одна из этих стран не может открыто предъявить каких-либо претензий к России, но потенциально такие претензии зреют и при определенных условиях (в случае развития деструктивных процессов в России, включения Польши, Чехии, Словакии и Венгрии в НАТО, объединения их в единый блок, выдвижения на их территорию передового эшелона НАТО) они могут проявиться в той или иной форме. По этой причине ближний Запад для СНГ и России следует считать зоной «относительной безопасности».

Начался этот период переходом советских войск в контрнаступление под Сталинградом. В ходе его они захватили стратегическую инициативу, окружили и уничтожили 330-тысячную группировку противника, прорвавшуюся к Волге, затем нанесли ему поражение на Среднем и Верхнем Дону, освободили большую часть Северного Кавказа, Донбасс, прорвали блокаду Ленинграда. За 4 месяца враг был отброшен на 500—600 км. Ему удалось стабилизировать фронт лишь после срочной переброски резервов с запада и других участков Восточного фронта, а также перехода в контрнаступление под Харьковом и на Донбассе.
Хотя победа под Сталинградом и положила начало коренному перелому в войне, но руководство третьего рейха еще не оставляло надежд на изменение ее хода в свою пользу. В результате тотальной мобилизации людских и материальных ресурсов Германии и завоеванных территорий к лету 1943 г. ему удалось значительно повысить боевую мощь действовавшей на Восточном фронте армии и предпринять третье стратегическое наступление — под Курском. Этот план, как уже упоминалось выше, был сорван советскими войсками. Ударные группировки врага были остановлены в тактической глубине, они вынуждены были отойти в исходное положение, а затем оставить орловский и белгородско-харьковский выступы, повсеместно перейти к жесткой обороне. Это явилось кульминационным моментом в развитии коренного перелома в войне.
Используя достигнутый успех, советские Вооруженные Силы с августа по декабрь 1943 г. провели ряд успешных наступательных операций, в ходе которых противнику было нанесено новое серьезное поражение, а главное — сорвана его попытка удержать созданный по Днепру оборонительный рубеж — так называемый «Восточный вал». Всего с ноября 1942 г. по декабрь 1943 г. советские войска продвинулись на запад на 500—1300 км, вышли к границам Прибалтики, в восточные районы Белоруссии, вступили на Правобережную Украину, блокировали противника в Крыму.
Обстановка вынудила германское командование последовательно перейти от активной наступательной стратегии к стратегии жесткой обороны, а затем и к стратегии сдерживания. В то же время советская сторона окончательно перешла к стратегии нарастающего наступления. Тем самым был завершен коренной перелом в войне.
Характерной чертой стратегических действий в тот период явилась острая борьба за стратегическую инициативу. Немецкие войска, по крайней мере, трижды (в феврале, июле и октябре 1943 г.) пытались вернуть ее в свои руки; иной раз им даже удавалось поставить отдельные советские фронты в сложное положение. Но в целом советское Верховное Главнокомандование уже само диктовало врагу свою волю и правила ведения войны.

Первый период войны (22 июня 1941 г. — 18 ноября 1942 г.) был самым тяжелым для СССР и его Вооруженных Сил и наоборот, наиболее благоприятным для фашистской Германии. На этом этапе принятой на вооружение рейхом стратегии молниеносной войны советская сторона противопоставила стратегию вынужденной обороны. Цель стратегических действий состояла в том, чтобы сорвать блицкриг, подорвать наступательный потенциал вермахта, выиграть время для завершения развертывания своих Вооруженных Сил, перевода промышленности на военные рельсы, вырвать из рук противника стратегическую инициативу, изменить военно-политическую обстановку в свою пользу.
Эта цель достигалась решением нескольких последовательных стратегических задач: формированием более эффективной системы государственного управления и стратегического руководства Вооруженными Силами применительно к условиям военного времени; вынужденной организацией стратегической обороны, изматыванием противника на последовательно обороняемых рубежах, выводом своих войск из-под ударов врага; отражением вторжения и последующего наступления противника сначала на всем советско-германском фронте, а затем на одном только южном стратегическом направлении; нанесением максимального урона главным ударным группировкам противника упорной обороной, контрударами и проведением частных наступательных операций; переходом в контрнаступление и захватом стратегической инициативы; восстановлением боеспособности Вооруженных Сил, наращиванием их состава и созданием крупных стратегических резервов; развертыванием вооруженной борьбы в тылу врага.
В первый период советские Вооруженные Силы провели две летне-осенние оборонительные кампании (в 1941 и 1942 гг.) и одну наступательную (зимой 1941/ 1942 г.г). В ходе них были организованы и проведены 12 стратегических оборонительных, 4 стратегические наступательные, 1 крупная морская десантная операция, не говоря уже о целом ряде частных фронтовых оборонительных и наступательных операций.
Несмотря на то, что еще в приграничных сражениях немецко-фашистским войскам удалось окружить и уничтожить значительную часть сил Северо-Западного, Западного, Юго-Западного, а затем и Южного фронтов, захватить Прибалтику, Белоруссию, большую часть Украины, блокировать Ленинград, овладеть Крымом и выйти на ближайшие подступы к Москве, советские Вооруженные Силы все же смогли преодолеть опаснейший кризис. А выстояв, они перешли в контрнаступление сначала под Тихвином и Ростовом, а с 5 декабря и под Москвой. В результате на всех трех стратегических направлениях главные ударные группировки врага были разбиты. С переходом Красной Армии в общее наступление он был отброшен на 150— 400 км. Однако закрепить и развить успех советским войскам тогда не удалось.

В Финляндии для ведения боевых действий против большевиков были сформированы Олонецкая добровольческая армия (около 3 тыс. человек), 1-й финский добровольческий отряд и полк «Северные парни». Одновременно на территории Прибалтики в 1919 г. действовали Шведский (178 человек) и Датский балтийский (225 человек) вспомогательные корпуса.
Польская армия формировалась главным образом с помощью Франции. Ее основу составили: 3 бригады, образованные еще в период первой мировой войны австрийским командованием; 5 дивизий, сформированных во Франции генералом Ю. Халлером из поляков-иммигрантов; 3 корпуса, созданные в России и на Украине; вооруженные формирования нелегальной «Польской военной организации», возглавляемой Ю Пилсудским, который в ноябре 1918 г. стал Верховным главнокомандующим польской армией. В начале польская армия создавалась путем набора добровольцев, а с января 1919 г. — в соответствии с Уставом о всеобщей воинской повинности. Одновременно из кадровых польских офицеров и солдат, ранее служивших в германской армии, формировалась Познанская (Великопольская) армия. В августе 1919 г. она была подчинена Пилсудскому.
Воинская служба слагалась из действительной (служба в постоянной армии, запасе, резерве, краевой обороне, во всеобщем вооружении) и вспомогательной служб. До марта 1920 г. в польских вооруженных силах не было постоянных армейских объединений, а существовали оперативные группы в составе пехотной дивизии и кавбригады или 4 пехотных дивизий, входившие в состав фронтов. В марте польское командование приступило к развертыванию своих вооруженных сил. Все войска были сведены в 7 армий, а фронтовые объединения ликвидированы. Летом были образованы Северо-Восточный и Юго-Восточный фронты, реорганизованные затем в Северный, Средний и Южный фронты по 1—3 армии в каждом. В их составе против советской России действовали войска обшей численностью 148,5 тыс. человек.
Армия являлась основным оперативным объединением сухопутных войск. Она включала 2—3 пехотные дивизии, 1—2 кавалерийские бригады или кавалерийскую дивизию. В ходе войны боевой состав армии в зависимости от решаемых ею задач менялся. Так, в августе 1920 г. в нее входили от 2 до 5 пехотных дивизий, кавалерийская бригада или дивизия. В некоторых армиях имелись 2 пехотные и 5 кавалерийских групп.

В Эстонии к концу ноября 1918 г. на основе всеобщей воинской повинности и добровольчества была сформирована Народная армия. В декабре 1919 г. она включала 3 пехотные дивизии, несколько отдельных пехотных полков и батальонов, дивизию бронепоездов и авиационный отряд. На территории Латвии в начале 1919 г. стала создаваться Южная группа, а в Эстонии — Северная группа латвийской армии. К лету 1920 г. в ее составе находились 3 пехотные дивизии, гусарский и артиллерийский полки, технические части общей численностью в 20,5 тыс. штыков и 750 сабель. Литовская армия, состоявшая из пехотных полков и отдельных подразделений, насчитывала почти 10 тыс. человек.
На Украине правительство Украинской Народной Республики к началу 1918 г. сформировало Запорожский корпус и ряд отдельных частей. После прихода в ноябре того же года к власти Украинского национального союза головным атаманом республиканских войск был назначен С. В. Петлюра. После проведенной им реорганизации украинские войска включали Запорожский корпус, Осадный корпус сичевых стрельцов, 6 дивизий, Запорожскую сечь, несколько отдельных частей. Летом 1919 г. действующая армия Украинской Народной Республики насчитывала 35 тыс. штыков и 10 тыс. сабель при 533 пулеметах, 177 орудиях, 9 бронепоездах, 6 броне-автомобилях и 26 самолетах. Осенью 1920 г., потерпев поражение в сражениях с Красной Армией, остатки украинских войск отошли на территорию Польши, где были интернированы.
В конце 1918 г. правительство Западно-Украинской Народной Республики на основе всеобщей воинской повинности начало формирование Украинской Галицийской армии. Она состояла из 3 корпусов и насчитывала около 70 тыс. человек. В ноябре 1919 г. армия вошла в состав Вооруженных сил Юга России, затем перешла на сторону Красной Армии, а в апреле 1920 г. влилась в состав войск Украинской Народной Республики. Осенью того же года часть Украинской Галицийской армии была интернирована в Польше, а часть отошла в Закарпатье.
На территории Закавказья в 1918 г. были сформированы Мусульманский, Грузинский армейский и Отдельный Армянский корпуса. Они послужили основой для создания национальных армий закавказских республик. В состав армии Азербайджана входили 2 пехотные и конная дивизии, Каспийская военная флотилия, артиллерийские и технические части, всего около 25 тыс. человек. Вооруженные силы Грузии в 1920 г. включали регулярную армию (3 пехотные и 1 кавалерийская дивизии, 4 артиллерийских и танковый дивизион, автоброневой отряд), флот (19 судов) и Народную гвардию (24 батальона, конный полк и артиллерийская бригада) общей численностью в 30 тыс. человек. В Армении в июне 1920 г. в состав армии входили 4 пехотные и 3 кавалерийские бригады, 6 артиллерийских дивизионов, технические части, а всего более 29 тыс. штыков и сабель, 325 пулеметов и 77 орудий.
Правительства стран Четверного союза и Антанты, оказывая экономическую, финансовую и военную помощь лидерам белых режимов и независимых республик, одновременно направили в Россию свои войска. Они решали различные задачи. Кроме участия в боевых действиях, главным образом на западе, севере и юге, они охраняли тыловые коммуникации и обеспечивали перевозку военных грузов.

Осенью 1768 г. Турция под воздействием Франции и Австрии объявила войну России. Борьба развернулась одновременно на трех театрах: Балканском, Кавказском и Польском. Особо сложной была борьба на Балканах, так как русская армия находилась на большом удалении от своих баз. Возникли серьезные проблемы с пополнением ее людскими ресурсами и снабжением войск.
Стратегический план турецкого командования предусматривал сосредоточение 300-тысячной армии на границе с Польшей. Оно предполагало, что в районе Хотина к ней присоединится армия польских конфедератов, а это позволит нанести совместный удар через Каменец-Подольск на Киев и Смоленск. Кроме главной армии должны были выступить две вспомогательные: одна из Крыма — на Украину, а другая — с Северного Кавказа на Астрахань.
Русский стратегический план, разработанный Военным советом, который был создан вместо Конференции, имел целью воспрепятствовать совместным действиям турецких и польских сил. Россия создала две армии. 1-я под командованием А. М. Голицина численностью 65 тыс. человек должна была действовать на главном направлении. 2-й армии под руководством Румянцева в количестве 60 тыс. человек предстояло прикрывать районы Украины. На Кубань и в Грузию направлялись два небольших отряда.
В соответствии со стратегическим планом, главный удар наносился на Хотин, хотя это ограничивало цели наступления, Румянцев предлагал наступать не на Хотин, а на Очаков, что имело бы более решительные цели, но его план был отвергнут. Кампания 1769 г. велась нерешительно из-за крайне вялых действий Голицина, правда Хотин был взят. Осенью Голицин был отозван в Петербург, командующим 1-й армией был назначен Румянцев. Командование 2-й армией поручили П. П. Панину.
Стратегический план кампании 1770 г. сводился к взятию крепости Бендеры силами 2-й армии. 1-я армия должна была прикрывать Бендеры со стороны Дуная. Таким образом, план, разработанный в Петербурге, обрекал главные силы на пассивные действия.
Ознакомившись с планом Военного совета, Румянцев представил Екатерине II свой замысел. Он указывал, что лучшее средство воздействия на противника — это наступление всеми силами, причем целесообразнее всего провести его «между Прутом и Серетом, имев на Пруте мосты». И более того, он считал необходимым иметь плацдарм на правом берегу Прута в районе Ясс. По существу, Румянцев предложил совершенно новый план кампании, по которому его армии предстояло наступать на решающем направлении — во фланг и тыл главным силам противника. По мнению Румянцева, это должно было помочь 2-й армии овладеть Бендерами и дать возможность перейти в наступление значительными силами в направлении нижнего течения Дуная. Доклад Румянцева явился образцом творческой военно-стратегической мысли. Хотя его предложения и не были одобрены в Петербурге, он добился предоставления свободы действий.