Суворов, верный своему принципу «все обнять одним взглядом», при разработке плана предстоящей кампании в Италии взвешивает и учитывает все факторы, характеризующие обстановку не только в Италии, но и в Швейцарии, и в бассейне Средиземного моря.
Прибыв на театр военных действий, Суворов убедился в правильности своих предварительных выводов: успех союзникам может принести только решительное наступление в Северной Италии. По его мнению, прежде всего, необходимо было овладеть Ломбардией и Пьемонтом, что позволяло создать базу для удара в на-правлении Лион, Париж. Он считал, что решительное наступление в Северной Италии, а затем на Париж должно проводиться одновременно с наступлением в Швейцарии, Южной Германии и Бельгии. Возглавляемая Суворовым в сражении в районе р. Адда союзная русско-австрийская армия численностью 48,5 тыс. человек нанесла поражение армии Ж. Моро, а затем почти за 6 недель заняла всю Северную Италию. Французские армии генералов Ж. Макдональда и Ж. Моро в июне было попытались охватывающими ударами окружить и уничтожить союзную армию. Но в сражении возле р. Треббия Суворов нанес армии Макдональда такой сильный удар, что Моро, опасаясь разделить его участь, отступил. В августе русско-австрийские войска под командованием Суворова разгромили объединенную французскую армию Б. Жубера у Нови. В результате этих побед, а также успешного Средиземноморского похода Ушакова Италия была освобождена от французского господства. В ходе этой кампании Суворов применил новые формы вождения войск и управления ими на театре военных действий. Причем самостоятельные действия отдельных групп войск, выполнявших частные задачи, были направлены на решение общего замысла полководца.
Поход Суворова по темпам наступления, а главное — по своим результатам, оказался гораздо эффективнее Итальянской кампании Бонапарта. Россия вновь доказала миру, что военное искусство русской армии — самое передовое, что Суворову нет равных среди военных стратегов.
После освобождения Северной Италии войска Суворова были направлены в Швейцарию, чтобы, соединившись там с русским корпусом А. М. Римского-Корсакова и австрийскими войсками, предпринять наступление на Францию. Однако выяснилось, что австрийское командование предоставляет лишь незначительную часть своих войск. К тому же над русско-австрийскими войсками нависла угроза быть разбитыми французской армией генерала А. Массены. Суворов решил прорваться к своим кратчайшим путем через Альпы, то есть в тыл французских войск, а этого они, конечно, никак не ожидали. Овладев перевалом Сен-Готард, войска под руководством Суворова, перешли через Чертов мост. При подходе к Люцернскому озеру выяснилось, что противник не оставил никаких сколь-нибудь пригодных переправочных средств, а корпус Римского-Корсакова разбит в сражении под Цюрихом. Суворов принял решение повернуть на восток. Русские войска, окруженные втрое превосходившими силами неприятеля, имея ограниченное количество боеприпасов и продовольствия, с боями преодолели ряд перевалов и вышли, наконец, на территорию Австрии, избежав, таким образом, неминуемого разгрома.

План кампании, разработанный Конференцией, содержал следующее требование при наступлении в Восточную Пруссию: «... находящемуся во оной войску ретираду пресечь и тем к даче генеральной баталии принудить».
Но, несмотря на значительное превосходство в силах, командование русской армии действовало нерешительно. Войска продвигались очень медленно, хотя Конференция раз за разом настойчиво требовала от главнокомандующего разгромить силы Левальда и наступать на Кенигсберг. Но Апраксин не торопился. Воспользовавшись этим, Левальд решился нанести встречный удар. Он рассчитывал не только на внезапность, но и на качественное превосходство своих войск. 19 августа у деревни Гросс-Егерсдорф произошло сражение. Внезапно атакованная русская армия сумела в условиях лесистой местности быстро перестроить свои боевые порядки. Русские воины не только отразили нападение противника, но и разбили его. Однако после сражения Апраксин не воспользовался расстройством рядов армии неприятеля и не решился довершить победу энергичным его преследованием. Более того, он дал приказ отступить. Свое решение главнокомандующий мотивировал тем, что нет достаточного запаса продовольствия и фуража, да и армия слишком удалена от магазинов, то есть от тыловых баз снабжения. Иначе говоря, Апраксин действовал в тех «лучших» традициях маневренной стратегии, что господствовали тогда в Европе. К сожалению, то передовое, что приобрела русская армия при Петре I в области стратегии, было предано забвению.
Конференция не примирилась с неудачным походом в Восточную Пруссию. Русская армия, отошедшая на зимние квартиры в Литву и Курляндию, была приведена в порядок. Апраксина заменил генерал Фермор. В январе 1758 г. в короткий срок Восточная Пруссия была занята русскими войсками. Этому способствовало то, что Фридрих II направил армию Левальда в Померанию, а оборону Восточной Пруссии доверил слабым частям. Его подвела уверенность в том, что русская армия не способна к наступлению в зимних условиях. Внезапное наступление русских лишило пруссаков возможности организовать сопротивление. К 10 января русские войска, по докладу командующего, «благополучно без урону и без малейшего со стороны обывателей сопротивления» заняли Кенигсберг. Восточная Пруссия была присоединена к владениям русского государства. Так успешно была решена важная стратегическая задача, намеченная правительством России при вступлении в войну.

Однако, несмотря на успешные для русских военные действия в Прибалтике, их пришлось временно прекратить. Дело в том, что в ноябре 1710 г. Турция, при прямой поддержке Австрии и Франции, объявила войну России. В 1711 г. 40-тысячная русская армия дошла до Прута. Здесь она была окружена в несколько раз превосходившими силами турок. Положение оторванной от баз и окруженной армии было исключительно тяжелым. Петр I немедленно начал переговоры, в результате которых Россия уступила Турции Азов и обязалась срыть укрепления в Таганроге. Прутская кампания 1711 г. завершилась для России неудачно. Однако было бы ошибкой рассматривать ее изолированно от политики и стратегии Петра I в Северной войне. В Прутском походе он намеревался нанести поражение Турции и тем самым обеспечить успешное ведение Северной войны. Понимая, что выступление Турции неизбежно, Петр, тем не менее, оставался верным своей главной стратегической линии — добиваться победы над Швецией и закрепить позиции России в Прибалтике. Поэтому план Прутского похода имел в основе своей идею мощного удара в направлении низовья Дуная, чтобы там, привлекая на свою сторону порабощенные Турцией народы Балкан, нанести ей крупное поражение. Петр стремился, опередив противника, вывести русские войска к Дунаю до того, как главные силы турок переправятся через реку. В выходе на этот рубеж, а тем более в преодолении районов, бедных продовольствием и водой, он видел важное условие успеха. Однако достичь этого ему не удалось: на сей раз он недооценил силы противника. Пришлось русскому царю отказаться от наступления.
Одной из причин неудач, постигших русских в Прутском походе, было незнание истинного расположения турецких войск, в чем, конечно, виновата разведка, а также ограниченные возможности русской армии.
В инструкции, направленной послам России за границей после Прутского похода, Петр I сообщает: «Объявляем вам, что с великой ревностью шли к Дунаю, дабы турок предварить и получить довольство в провианте, но турки нас упредили и встретились с нами у Прута, где престрашные бои были...». Но до полной победы Турции было далеко. Поэтому она пошла на заключение мира, а главное — позволила русской армии уйти с оружием и, что еще важнее, — отказалась от вмешательства в Северную войну.
Теперь Петр I вновь мог развернуть наступление в Прибалтике. Первоочередной задачей для него стало изгнание шведов из Финляндии. Одновременно русские войска под командованием Меншикова действовали в Померании. В то время это была уже провинция Швеции. Стратегическое руководство военными действиями в Финляндии оказалось на высоте — особенно в части организации объединенных усилий армии и флота, особого галерного, лучше всего приспособленного к маневру в изрезанной прибрежной полосе. Весной 1713 г. была снаряжена русская экспедиция под командованием Апраксина. Войску в 17 тыс. человек на гребных судах предстояло овладеть Гельсингфорсом и изгнать шведов из Финляндии, откуда они получали продовольствие и сырье. В указе командующему экспедицией Петр писал: «Ничем так шведов к резону и к склонности к миру не приведем как Финляндией, откуда всем они довольствуются».

Военные действия в Ливонии продолжались почти непрерывно. В 1579 г. Иван IV снова готовился предпринять решительный поход в Ливонию, но в начале августа польский король Стефан Баторий, нарушив заключенное до того перемирие, с большим войском осадил, а затем взял Полоцк. В 1581 г. тот же Баторий привел свои войска под стены Пскова. Осада города продолжалась четыре с половиной месяца. Защитники его совершили множество вылазок. Исключительная стойкость русских не позволила Баторию, располагавшему почти 100-тысячным войском, взять город. Пока Псков находился в осаде, шведские войска под командованием Я. Делагарди захватили Нарву, Ивангород и Ямгород. В январе 1582 г. Ивану IV удалось на 10 лет заключить перемирие с Баторием, правда, по условиям этого перемирия русским пришлось временно отказаться от Ливонии. Но игра стоила свеч: теперь можно было все силы сосредоточить против Швеции. Однако вскоре, несмотря на заключенное перемирие, польско-литовское правительство вмешалось в войну России со Швецией и потребовало от русского царя прекращения военных действий. В начале 1583 г. Иван IV заключил трехлетнее перемирие со Швецией.
Так и не решив поставленную задачу — выйти к Балтийскому морю — закончилась 24-летняя Ливонская война. Правда в ходе ее был уничтожен Ливонский орден — плацдарм немецкой агрессии в Прибалтике. Столь продолжительная война из-за неудач последних трех лет ухудшила положение русского государства на северозападной и западной границах. Враждебно настроенные соседние государства заняли выгодные позиции для дальнейших и еще более глубоких вторжений, которые были предприняты в начале XVII в.
Московское государство в первые годы XVII столетия переживало один из самых тяжелых этапов своей истории — Смутное время. Самое страшное — польские войска оказались в Москве. Король Сигизмунд стремился закрепить за Польшей огромную территорию по линии Торопец—Ржев—Дмитров—Москва—Ярославец—Путивль. Шведские интервенты, пользуясь благоприятным моментом, захватили Новгород и продвинулись на Псков, Полоцк и Тихвин.

Сын Святослава, Владимир (980—1015), тоже воевал немало, однако больше, чем отец, уделял внимание освоению внутренних территорий своего разросшегося государства. Многие военные походы Владимира, проведенные с целью укрепления личной власти внутри государства, либо для расширения границ или защиты их от нападения многочисленных противников, ставят его в один ряд с искусными полководцами Древней Руси. Воюя с Польшей (поход 981 г.), он присоединил к Руси западную окраину восточно-славянских земель (Червонную Русь). Победив ятвягов, князь Владимир совершил значительное продвижение в направлении к Балтийскому морю. Походы Владимира на хорватов, радимичей, вятичей, камских болгар и на Византию также были успешными.
Одной из важнейших стратегических проблем древнерусского государства являлась организация обороны своих владений. В это время особо тяжелой и напряженной оставалась обстановка на юге Руси. Кочевники, в первую очередь печенеги, были постоянной угрозой с юга для русских князей. Летописи отмечают, что за период княжения Владимира было восемь крупных войн с печенегами, и все с целью укрепления южной границы. По рекам Десна, Остер, Трубеж, Суха и Стучка были построены новые заграждения и восстановлены старые. Для наблюдения за кочевниками насыпались курганы, и организовывалась сторожевая служба. На важных направлениях сторожевые курганы соединялись земляными валами и частоколом. Так впервые была создана укрепленная черта, имевшая стратегическое значение для защиты древнерусского государства от набегов кочевников. Однако чисто оборонительные мероприятия не обеспечивали полной безопасности границ от нападений воинственных соседей. Поэтому князья использовали против печенегов не только оборону, но и походы. И тем не менее можно утверждать, что именно тогда стали зарождаться начальные формы активной стратегической обороны.
Во второй половине XI в., т. е. вскоре после смерти сына Владимира Ярослава Мудрого, начался распад Киевского государства, сопровождавшийся непрерывными междоусобными столкновениями, войнами с Польшей и печенегами. В результате возник ряд самостоятельных образований. В большинстве своем там утверждались местные княжеские династии. Попытки предотвратить распад государства не имели положительных результатов. Русских князей чаще всего сплачивала только внешняя опасность. Теперь она надвигалась со стороны половцев. Новый враг, довольно сильный, впервые появился на Руси в 1054 г. под Переяславлем. С этого времени и до 1210 г. половцы совершили 46 крупных набегов: 19 — на Переяславскую землю, 4 — на Киевскую, 7 — на Северскую, 12 — на Поросье, 4 — на Рязань.

Тем не менее, этот поход Святослава так же, как и походы его предшественников, объясняются важностью военно-политических целей, которые преследовали русы на Волге и Северном Кавказе, в бассейне Черного моря и на Балканах. Стремление Киевской Руси обеспечить безопасность на всех внешних рубежах должно было, в свою очередь, способствовать усилению ее могущества. У Святослава четко прослеживается определенная последовательность в решении стратегических задач. Вначале он направляет свой главный удар на восток и юго-восток, а, добившись там стабильности, переносит основные усилия на запад. Конечная цель для него — завоевание Византии, этой весьма могущественной обладательницы ключа от выхода из Черного моря в Средиземное. Но для достижения такой цели Святослав должен был предварительно решить промежуточную задачу — утвердиться в Болгарии.
Все свои походы Святослав проводил весьма энергично. Даже вынужденный обстоятельствами переходить к обороне, он ведет ее чрезвычайно активно. Князь стремился сначала разбить противника, а затем уже брать города и занимать территории. Походы велись решительно; отыскать и разбить главные силы врага, было основной задачей русского войска. Вместе с тем, стратегия Святослава не была лишена недостатков. В первую очередь к ним относится недостаточное обеспечение своего операционного направления, вследствие чего противник и смог отрезать войско Святослава от метрополии.

По своей подготовке и осуществлению поход в Болгарию значительно отличался от предыдущих походов киевских князей. На сей раз Святослав отказался от стратегии, принесшей ему успех на востоке. Он не посылает к болгарам своего гонца с обычным предупреждением «хочу на вы ити». Теперь Святослав придерживается другого принципа — добиться внезапности. Вот почему подготовка к походу проводится скрытно. Огромное для того времени войско, включавшее союзные отряды венгров и печенегов, имело задачу нанести по противнику внезапный и сокрушительный удар. Добиваясь внезапности, Святослав изменил маршрут похода. Он отказывается от ладейного флота. Русские впервые за много лет двинулись на Балканы по суше, переправляясь через Буг и Днестр, к Дунаю. Тем самым был избран путь, с которого болгары не ждали нападения. Противник узнал о нависшей угрозе, когда Святослав появился уже у берегов Истра.
Все это является свидетельством того, что и боевой вызов «хочу на вы ити», и противоположное ему внезапное нападение применялось Святославом с учетом конкретной обстановки, оценки своих сил и сил противника. Неоднозначными были и действия Святослава при организации походов. Если в восточный поход он не брал обозов, то, следуя с большим войском в Болгарию, князь имел специальные «обозные отряды». Тщательная организация похода против болгар позволила ему добиться победы. На берегу Дуная Святослав разгромил 30-тысячное болгарское войско, что предрешило исход первого года кампании. Вскоре Святослав завоевал почти всю Восточную Болгарию обосновавшись в Переяславце, он решил продолжить осуществление намеченного плана — создать огромную славянскую державу со столицей в этом городе. Но неожиданные события заставили князя временно отказаться от своих намерений на Дунае. Печенеги, пользуясь отсутствием Святослава и дружины, напали на Киев. Он спешно покинул Болгарию. Но тут и византийцы не на шутку встревожились продвижением на Балканы киевского князя. Вот почему они приступили к осуществлению целого ряда мероприятий, направленных на укрепление своих позиций в Болгарии и вытеснение оставшейся части русского войска.
Второй поход Святослава на Балканы относится к 971—972 гг. Он был направлен против византийского войска, которое возглавлял император Иоанн Цимисхий. Святослав, покинув Киев, не оставлял надежды закрепиться в Болгарии, но притягивала его и Византия. А в это время Цимисхий выслал войско в пограничные районы Болгарии. Произошло несколько сражений, наиболее важное — при Доростоле. Имея в наличии гораздо меньше сил, чем у византийцев, Святославу пришлось избрать оборонительный план. Он рассредоточил отряды в разных местах. Оценив это, Цимисхий начал интенсивные военные действия. Святослав принял решение дать сражение Цимисхию, опираясь на крепость Доростол. 26 апреля произошло первое сражение. В течение последующих трех месяцев продолжалась осада Доростола. Святослав использовал активную оборону. Русское войско, окруженное в крепости, своими ежедневными вылазками не давало покоя противнику. За это время не раз происходили столкновения русских с византийцами.
24 июля произошла последняя битва. Превосходство в силах и средствах было на стороне византийцев. Понимая это, перед началом битвы Святослав обратился к своим войнам с такими словами: «...да не посрамим земле Русские, но ляжем костьми мертвые бо срама не имам, аще и погибнем, срам имам, ни имам убежати, но станем крепко, аз же перед вами пойду: аще моя глава ляжет, то про собою», и реша вой: «где же глава твоя, ту и свои главы сложим». Сражение под Доростолом закончилось неудачно для русских. Пришлось Святославу заключить мир с византийским императором, по условиям которого русская рать оставляла Болгарию, отказавшись от дальнейших завоеваний.

Наибольшего расцвета военная стратегия Древней Руси достигла при сыне Игоря — Святославе (957—972). Он настойчиво продолжал политику своих предшественников, стремясь увеличить территорию государства, защитить его границы, обезопасить волжский торговый путь и взять в свои руки весь великий торговый путь «из варяг в греки», что способствовало дальнейшему росту и укреплению древнерусского государства.
Свою военную деятельность Святослав развернул на огромном пространстве — от Волги до Дуная. Первый его поход на Оку и Волгу, предпринятый в 964 г., был вызван необходимостью включить в состав Киевской Руси вятичей. Дело в том, что они продолжали платить дань хазарам, а это был главный враг киевских князей на восточных рубежах. Уже в следующем, 965 г., Святослав двинулся на Волгу с целью решить наконец-то хазарскую проблему. Хазарский каганат — восточный сосед Киевской Руси, преграждал славянам путь не только по Волге к Каспию, но и в Азию. Но и это еще не все. Главное, что хазары часто совершали набеги на русские земли.
Первый удар Святослав нанес на северо-востоке. В результате были разбиты волгокамские булгары и буртасы (мордва). Подчинение булгар и мордовских племен открыло путь к Волге, что способствовало развертыванию более успешных действий против войск Хазарского каганата. Направившись дальше вниз по Волге, Святослав в крупном сражении разгромил хазар, взял и разрушил их столицу Итиль, а затем продвинулся к Северному Кавказу, где победил ясов и касогов (осетин и черкесов), захватил побережье Азовского моря, оставил в Тмутаракани (бывшем греческом городе Таматархи) часть дружины, положив этим начало русскому Тмутараканскому княжеству.
Походы Святослава даже сегодня поражают грандиозностью, а еще более — своей организованностью. 3 тыс. км по суше и 1,5 тыс. км по воде были преодолены за 7—8 месяцев. Это несомненное свидетельство полководческого таланта Святослава. Его восточный поход имел большое политическое и стратегическое значение. Разбив хазар и булгар, он, с одной стороны, обезопасил русские земли от нападения с востока, а с другой — обеспечил себе свободу действий в походах на Византию.
В стратегическом отношении способ ведения войны с хазарами и другими восточными кочевниками определял традиционный боевой клич Святослава: «хочу на вы ити». Оповещая о собственных намерениях, киевский князь по сути стремился устрашить противника, дать ему почувствовать свое превосходство, а в итоге захватить стратегическую инициативу. Этот боевой клич отражал принцип уверенного в своих силах полководца: заставить противника сконцентрировать войска, чтобы потом разбить их в одном сражении.
После походов, обезопасивших восточные рубежи Киевского государства, Святослав устремляется на юг — в Дунайскую Болгарию. Здесь, по мнению историка В. В. Мавродина, «он стремится к созданию могучей славянской русско-болгарской державы». Поход на Дунай имел для древнерусского государства важное политическое, экономическое и военное значение. Захватив Балканы, Святослав создал плацдарм для удара с суши по главному врагу — Византии.

После смерти Олега киевским князем стал Игорь (912—945). Продолжая объединять под своей властью земли восточных славян, он в то же время укреплял и международные связи Руси. В 912—913 гг. русы совершили длительный поход на Каспий и в Закавказье. Восточные источники сообщают, что флотилия русов в пятьсот ладей по Днепру спустилась в Черное море и, огибая берега Крыма, достигла Керченского пролива. Затем русы поднялись вверх по течению Дона вплоть до изгиба реки. Здесь они волоком перетащили свои суда в Волгу и, спустившись вниз по течению, вышли в Каспийское море. «Русские суда распространились по этому морю, толпы их бросились на Джиль, Дайлен, на города Табаристана, на Абаакум, который находился на джурджанском берегу... и достигли нефтяных берегов в области Шарвана, известного под названием Баку». Военные нападения русов на страны в бассейне Каспийского моря продолжались несколько месяцев. В военно-стратегическом отношении это были скорее морские походы, в ходе которых проис-ходили и морские сражения.
Когда же русы с богатой добычей возвращались домой, на них в районе Итиля — столицы Хазарского каганата, напали хазары. Русы выбрались из ладей на сушу. Сражение продолжалось три дня. Последнее слово осталось за хазарской конницей, с которой пешим русам было не совладать. Поход показал, что, пока хазары сильны, русам Волги не видать. Не будет ошибкой предположить, что опыт этого похода, а его можно назвать, судя по масштабам, стратегическим, был учтен впоследствии князем Святославом.
Князь Игорь, продолжая военную политику своего предшественника в отношении Византии, дважды предпринимал против нее военные походы. Поход 941 г. оказался совсем неудачным: Игорь потерпел поражение. Его ладейный флот понес большие потери от «греческого огня». «И пущати нача трубами огонь по ладье Русския, и бысть видети страшно чудо». Второй поход против Византии был предпринят через три года. При его организации Игорь учел и собственный печальный опыт (ладьи с небольшими силами), и опыт успешного комбинированного похода Олега, который использовал и ладьи, и коней. Игорь решил византийской коннице противопоставить свою конницу. Собрав значительные силы, он, как и Олег осуществил комбинированный поход. В то время как пешие воины на судах плыли по реке, по берегу продвигалась сильная конница. Византийский император Роман, получив известие, что против него идут русы, и, видимо, мало надеясь на «греческий огонь», и конницу, послал своих представителей для мирных переговоров. Предложенные византийцами условия были приняты киевским князем. Игорь, заключив мирный договор, возвратился в Киев.

Характерными чертами военной стратегии того времени являлись внезапность действий, стремление бить противника по частям, согласованное использование пехоты и сил флота, но предварительно создавалась благоприятная военно-политическая обстановка. В этом отношении показателен поход киевского князя Олега (879— 912) на Царьград, предпринятый им в 906—907 гг. Судя по летописи, в этом походе участвовали объединенные силы всех славянских племен, входивших в состав древнерусского государства. Дружины ильменских словен, кривичей, древлян, радимичей, полян, северян, вятичей, чуди и меря составили довольно многочисленную рать. Присоединились к ним и союзники киевского князя — хорваты, дулебы и тиверцы. Это потребовало хорошей организации снабжения и умелого управления войском.
Ладейная флотилия с пехотой двинулась по Днепру, а затем вдоль западного берега Понта Эвксинского до самого Царьграда. Конница добиралась самостоятельно. Поход был проведен с максимальной для того времени стремительностью, что и обе-спечило его успех. Подойдя к Царьграду, пехота высадилась на берег. «Выйдя Олег на брег, и воевати нага и много убийство сотвори около града грехов и разбиша много полати, и пожогша церкви ... и ина много творяху Русь грекам, елико же ратными творять» — говорит летопись.
А вот что, ссылаясь на мнение Константина Багрянородного, пишет по поводу этого похода выдающийся русский историк Н. М. Карамзин: «Олег наскучив тишиною, опасною для воинственной державы ... и желая доказать, что казна робких принадлежит смелому, решился воевать с Империею... Днепр покрылся двумя тысячами легких судов; на каждом было сорок воинов; конница шла берегом... Надлежало победить не только врагов, но и природу такими чрезвычайными усилиями, которые могли бы устрашить самую дерзкую предприимчивость нашего времени и кажутся едва вероятными. Кочевники осмелились пройти через днепровские пороги с двумястами судов... Россияне в сим плавании... бросались в воду, искали гладкого дна и проводили суда между камнями; но в некоторых местах вытаскивали свои лодки на берег реки, влекли берегом или несли на плечах, будучи в то же время готовы отражать неприятеля. Мужественный Олег приблизился, наконец, к греческой столице. Греки... сидели в Константинополе и смотрели на ужасы опустошения вокруг столицы; но князь российский привел в трепет и самый город... Олег поставил суда свои на колеса и силою одного ветра, на распущенных парусах, сухим путем шел с флотом к Константинополю... Греки, устрашенные сим намерением, спешили предложить Олегу мир и дань» . Византийский император ради спасения своей столицы не только выплатил крупную контрибуцию, но и закрепил клятвой договор с Русью на весьма выгодных для последней условиях.