Другая важная особенность военной стратегии 50-х — 80-х годов заключалась в том, что она развивалась как стратегия социалистической военной коалиции, основанная на согласованном использовании объединенной военной мощи всех государств Варшавского договора и прочих союзных стран. Именно в эти годы были разработаны принципы согласованного строительства и подготовки союзных армий, ведения операций коалиционными группировками вооруженных сил, их стратегического взаимодействия, всестороннего обеспечения и организации управления.
К тому же периоду относится разработка стратегических аспектов военного сотрудничества СССР с развивающимися странами, оказания им интернациональной помощи, в том числе и военными средствами. На основе опыта участия советских военных специалистов, а также некоторых боевых частей в локальных войнах и военных конфликтах, прежде всего в Корее, на Ближнем Востоке, во Вьетнаме, но особенно в Афганистане, была создана новая теория ведения локальных войн с возможным участием в них ограниченных контингентов советских Вооруженных Сил Однако ввиду ее идеологической подоплеки и тенденциозного представления о причинах и характере таких войн многие ее положения на практике себя не оправдали.

По отношению к советской доктрине, отражавшей важнейшие официально принятые взгляды на характер и способы выполнения оборонных задач, отечественная военная стратегия занимала подчиненное положение. При этом она разрабатывала и исследовала вполне конкретные вопросы, касающиеся не только характера войны, подготовки к ней страны и Вооруженных Сил, но и способов ее ведения. Вместе с тем выводы и рекомендации военной стратегии во многом определяли содержание военной доктрины, особенно это касалось ее военно-технической стороны.
Но нельзя не отметить сложившееся в то время определенное расхождение между некоторыми положениями военной доктрины и военной стратегии. В своей основе военная доктрина СССР носила преимущественно оборонительный характер.
Она исходила из необходимости активной защиты советского государства и союзных стран от агрессии. Но в то же время основным доктринальным требованием являлось положение, что Советский Союз ни при каких условиях не должен первым применять ядерное оружие. В решении конкретных стратегических задач военная стратегия, безусловно, не могла не считаться с этим. Не случайно с конца 60-х годов в военно-стратегических разработках и планах перестали рассматриваться способы нанесения упреждающих ударов по противнику. Отсюда все больше повышалась роль оборонительных действий.
Однако при всем этом советская военная стратегия всегда носила предельно ре-шительный наступательный характер, так как исходила из необходимости полного разгрома противника и достижения победы любой ценой. Требование бескомпро-миссных действий пронизывало все без исключения установки по строительству и применению Вооруженных Сил, а главным видом военных действий считалось на-ступление. Лишь с середины 80-х годов стали допускать возможность преднамерен-ного ограничения наступательных военных действий. В соответствии с этим и была разработана теория стратегической обороны. Получила признание и возрастающая роль стратегической обороны в войне. Тем не менее, установка на решительный разгром противника путем развертывания стратегического наступления неизменно оставалась определяющей.

Следует подчеркнуть, что до распада СССР военные действия обычными сред-ствами обязательно проигрывались с учетом постоянной готовности внезапного перехода к ядерной войне. Более того, на стратегических командно-штабных тренировках, получивших широкое распространение начиная с 1984 г., систематически изучались все новые и новые варианты ввода в действие стратегических и оперативно-тактических ядерных сил.
Примерно такая же направленность в развитии военно-стратегических взглядов сложилась в вооруженных силах США и НАТО. В 80-х годах на самых крупных учениях НАТО, особенно на учении типа ОТЭМ-«Фордт», обстоятельно изучались способы ведения войны в Европе с использованием и обычного, и ядерного оружия, причем, как правило, с постепенным переходом от одиночных ядерных ударов по военным целям к ограниченной и, наконец, неограниченной ядерной войне.
К середине 80-х годов, когда изменилась обстановка в мире и появились новые взгляды на войну и стратегию ее ведения, как в США, так и в СССР, а также в других государствах НАТО и ОВД были существенно переработаны программы строительства вооруженных сил и планы их оперативного применения на театрах военных действий. Тогда же существенной корректировке подверглись планы действий стратегических ядерных сил. Характерной их чертой стала многовариантность на-несения первых и последующих ядерных ударов с таким расчетом, чтобы избежать неотвратимого перехода к глобальному применению ядерного оружия, по крайней мере, до тех пор, пока сохраняется возможность ограничения масштаба военных дей-ствий и контроля за их развитием.
В связи с этим в Советском Союзе все больше внимания стали уделять стратегии вынесенных стратегических оборонительных рубежей. Суть ее состояла в том, что обычная война и первые ее операции, связанные с ограничением возможной агрессии противника на западе, могут быть проведены без распространения полномасштабных действий сухопутных войск на внутренние территории СССР, в основном за счет сил первого стратегического эшелона. Иными словами, за счет групп войск, армий государств — участников Варшавского договора, приграничных военных округов, флотов и Войск ПВО при частичном их усилении резервами, развернутыми в ходе мобилизации. В принципе, это был особый вариант натовской стратегии «передовой обороны», но, конечно, более масштабный и обстоятельно проработанный.

Важность целостной стратегии обосновывалась возможным характером будущей войны, из которого вытекало, как никогда ранее, требование иметь единую политику в строительстве Вооруженных Сил, единый стратегический план применения войск (сил), централизованного руководства ими, тщательно согласованных усилий всех видов, родов войск и сил, координации действий армий и флотов всех союзных государств для достижения победы над агрессором. В то же время теоретическая мысль признавала необходимость глубокой разработки проблем стратегического применения каждого вида Вооруженных Сил, способов решений ими стратегических и оперативно-стратегических задач при ведении как совместных, так и самостоятельных операций.
Весьма характерно и то, что в первые послевоенные годы военная стратегия продолжала развиваться в основном как стратегия континентальных действий. Но уже с конца 50-х годов она начала объединять в себе элементы воздушной и океанской стратегий, а в последующем стала стратегией всеядерной вооруженной борьбы.
Попутно в рамках единой военной стратегии формировались две ее области: стратегия ведения войны в целом и стратегия войны на континентах и театрах военных действий. Официально такую установку впервые выдвинул маршал Гречко на военно-научной конференции Вооруженных Сил в 1972 г. Так и не получив разносторонней теоретической разработки и детального освещения в печати, она, однако, нашла практическое воплощение в реальном стратегическом планировании.
Между тем целесообразность подобного раздвоения стратегии была обусловлена рядом обстоятельств: расширением масштабов и пространственного размаха войны; усложнением операций на континентальных и океанских театрах военных действий; возможностью ведения крупномасштабных войн как глобальных, так и в границах определенных континентов, а также на других более или менее крупных, но обособленных территориях с прилегающим к ним космическим, воздушным и морским пространством.
Безусловно, стратегия ведения войны в целом и стратегия войны на театрах военных действий были взаимосвязаны, но при этом вторая подчинялась первой. Имели они и существенные различия по масштабу и характеру решаемых задач.

Безусловно, такой подход к этим и другим принципам стратегии не оставался неизменным. Он безоговорочно признавался лишь в 50-х и первой половине 60-х годов. С середины 60-х годов многие новые установки постепенно уточняются. Вы-рабатываются компромиссные положения, которые органически сочетали в себе как новые, так и традиционно классические требования.
Необходимо отметить, что в первые годы после создания в СССР мощного ракетно-ядерного потенциала допускалась его переоценка, потому и развитие стратегии шло в несколько однобоком порядке. Разработка способов стратегических действий Вооруженных Сил продолжительное время велась по обособленным про-блемам, что ограничивало согласованное развитие всех областей военного искусства. Не обошлось без субъективного толкования отдельных положений. Недостаточно учитывались возможности ядерного оружия США и перспективы создания вероятными противниками новых средств борьбы. Лишь к концу 60-х годов подход к этим проблемам стал более объективным, взвешенным и реальным.
Следует подчеркнуть, что на протяжении всех послевоенных лет, несмотря на ряд разветвлений, советская военная стратегия базировалась на принципах ее неразделимости по сферам борьбы. Поэтому и были отвергнуты попытки некоторых военных ученых обосновать стратегию отдельных видов Вооруженных Сил как совершенно обособленную область в военном искусстве. На основе опыта Великой Отечественной войны и объективной оценки стратегических возможностей каждого вида Вооруженных Сил была подтверждена необходимость разработки единой военной стратегии, основанной на строго согласованном применении всех видов Вооруженных Сил, причем в тесном их взаимодействии.

В 50-х — 60-х годах практически полностью были пересмотрены все важнейшие принципы стратегии. Прежде всего, это относится к существовавшему с IV в до н. э. принципу сосредоточения сил и средств на решающих направлениях.
В отличие от минувших войн, когда успеха можно было достигнуть не иначе, как путем создания решающего превосходства над противником на главных направлениях за счет концентрации сил и средств на важнейших участках фронта, теперь пришли к выводу, что в ядерной войне подобный подход не только утратил свое значение, но и стал опасным ввиду того, что он лишь усиливает угрозу уничтожения войск ядерным оружием.
В результате было выдвинуто требование о массировании усилий войск не за счет развертывания чрезмерно плотных группировок сил и средств, а преимущественно за счет маневра ядерными и огневыми ударами. Считалось, что в изменившихся условиях решающую роль приобретают не столько выбор направления главного удара, сколько определение основных районов приложения усилий, а также точный расчет сил и средств по объектам ударов, установление последовательности их поражения.
По-иному стал рассматриваться принцип экономии сил. В отличие от прежних установок, предполагавших по мере развития войны постепенное наращивание усилий, теоретически было обосновано новое требование о необходимости концентрации всех сил и средств на выполнении задач в самом начале войны, от чего, как предполагали, может в решающей мере зависеть ее успех. Считалось, что вряд ли разумно рассчитывать на использование в ядерной войне потенциальных возможностей государства, а значит, и резервировать большую часть сил для ведения военных действий в последующие ее периоды. По мнению военных теоретиков, следует, наоборот, стремиться вложить максимум сил в первые удары по противнику и в первые операции.
Изменилась оценка принципа частной победы. Если в прошлом непреложным законом считалось, что общий успех в войне складывается из множества частных успехов на различных фронтах и в различных сферах вооруженной борьбы, то теперь стали исходить из того, что решающих результатов возможно и даже необходимо добиваться в самые короткие сроки с помощью одновременного применения стратегических ядерных средств, а в ряде случаев даже без привлечения сил и средств оперативно-тактического назначения. Соответственно был сделан вывод, что победа в войне больше не является суммой частных побед, а становится результатом «одноактного приложения всей мощи государства, накопленной до войны».

В последующих трудах основные положения ядерной стратегии развивались и уточнялись. К числу наиболее значительных академических работ по стратегии, появившихся с 1961 по 1980 гг., можно отнести «Начальный период войны» (1964, ВАГШ), «Общие проблемы советской военной стратегии» (1969, ВАГШ), «Стратегическая операция на театре военных действий» (1966, Генштаб), «Война и военное искусство» (1972, Генштаб), «Локальная война» (1968, Генштаб), «Война и армия» (1977, Министерство обороны) и др.
В разработке отдельных вопросов военной стратегии активное участие принимали многие военные ученые, в том числе М. А. Гареев, А. И. Гастилович, А. А. Да-нилевич, К. И. Джорджадзе, И. Г. Завьялов, В. И. Земсков, С. Н. Красильников, В. А. Ларионов, Н. Г. Попов, Д. М. Проектор, Н. А. Сбытов, С. А. Тюшкевич, Е. А. Шиловский и др.
Как в теоретическом, так и в практическом плане большое влияние на формирование и развитие советской военной стратегии оказали министры обороны Г. К. Жуков, А. М. Василевский, Р. Я. Малиновский, А. А. Гречко, С. Л. Соколов, начальники Генерального штаба В. Д. Соколовский, М. В. Захаров, В. Г. Куликов, Н. В. Огарков, С. Ф. Ахромеев, видные военные руководители В. И. Варенников, Н. Н. Воронов, А. И. Грибков, С. П. Иванов, М. М. Козлов, И. С. Конев, С. М. Штеменко и др.
Совместными усилиями Генерального штаба и главных штабов Вооруженных Сил, военных академий и научно-исследовательских институтов в 50-х — 80-х годах удалось в основном успешно решить такие фундаментальные задачи стратегии, как выявление возможного характера будущей войны и целесообразных способов ее ведения с использованием новых средств вооруженной борьбы, установление стратегической периодизации войны, системы стратегических операций Вооруженных Сил. Были разработаны и теоретически обоснованы главные направления в развитии Вооруженных Сил, принципы поддержания их боевой готовности, организации их развертывания и ввода в действие, создана теория стратегического наступления и стратегической обороны, теоретически решена проблема борьбы за господство в космосе, в воздухе и на море.

Такое положение сохранялось вплоть до конца 70-х годов. В военно-политическом отношении это был, пожалуй, самый сложный период в послевоенном развитии СССР. Он потребовал принятия радикальных решений по всему комплексу военно-политических и оборонных задач. Обстановку усугубляло и то, что обострение советско-американских и советско-китайских отношений совпало с целым рядом острейших международных кризисов, локальных столкновений и конфликтов, непосредственно затрагивавших государственные интересы и национальную безопасность СССР. Наиболее значительными и опасными были карибский кризис (1961), чехословацкий кризис (1968—1969); арабо-израильские войны (1964 и 1973), американо-вьетнамская война (1964—1975), советско-китайский конфликт у острова Даманского (1968), вьетнамо-китайская война (1979) и ряд других.
Так или иначе, сам Советский Союз участвовал в них прямо или косвенно, ибо политически связанной с ним стороне он оказывал политическую и экономическую помощь, содействовал поставками оружия, боеприпасов, горючего, военного имущества, технологического оборудования и военными специалистами. В некоторых военных конфликтах использовались отдельные подразделения и части советских экспедиционных войск, выполнявшие в основном задачи противовоздушной обороны.
Что же касается карибского и чехословацкого кризисов, то они сопровождались проведением крупных военных мероприятий, как в советских Вооруженных Силах, так и в армиях других стран Варшавского договора. Приобретенный при этом опыт имел важные последствия: он вынуждал корректировать не только военную политику, но и стратегию, другие составляющие военного дела. Более того, цепь взаимосвязанных кризисов и конфликтов, распространившихся тогда на все континенты и многие регионы мира, заставила СССР разработать особую область стратегических приемов, связанную с координацией военных акций в отдаленных районах без прямого участия либо с частично открытым или скрытным применением собственных Вооруженных Сил.
В конце 70-х и в начале 80-х годов в военно-политической обстановке стали проявляться некоторые новые тенденции довольно противоречивого характера. С одной стороны, получил развитие процесс переговоров. Было заключено несколько важных договоров, направленных на снижение в мире военного противостояния: договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-2); договор об обычных вооруженных силах в Европе; договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ); договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности; конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и об его уничтожении и другие. В это же время несколько улучшились отношения с Китаем.
Однако в 1979 г. Советский Союз ввязался в длительную и совершенно бесперспективную афганскую войну. На этой почве вновь резко обострились отношения с США, другими странами НАТО, рядом арабских государств. Поиск целесообразных решений в таких условиях привел к более осмотрительному политическому курсу и соответственно к усилению оборонительных аспектов в области военной стратегии. В результате была уточнена система военных угроз, пересмотрены способы и варианты возможного реагирования на действия вероятных противников, соответственно откорректированы направления развития и подготовки Вооруженных Сил, положено начало формированию стратегии сдерживания и предупреждения войны.

Самыми мощными являлись Балтийский и Черноморский флоты. В отличие от других флотов они имели по эскадре (1—2 линкора, несколько крейсеров и дивизионов эсминцев), по отряду легких сил и по 2 соединения подводных лодок. Кроме того, в их состав входили части ВВС, береговые части и средства противовоздушной обороны. Тихоокеанский флот не имел крупных надводных кораблей, но зато был значительно сильнее по составу торпедных катеров, подводных лодок и авиации. Северный флот был самым малочисленным. Основу его боевых сил составляли соединения подводных лодок, 8 эсминцев, 7 сторожевых кораблей и 116 самолетов. Береговая оборона флота включала 14 стационарных артиллерийских батарей с орудиями калибра 100—180 мм.
В ходе войны боевая мощь флотов, несмотря на потери (погибло 1 014 кораблей различных классов), постепенно возрастала. Свыше тысячи боевых кораблей дала флоту отечественная промышленность. Часть была отремонтирована непосредственно на флотах. Некоторое количество кораблей ВМФ получил от союзников в качестве поставок по ленд-лизу. Одновременно совершенствовалось вооружение. На флоты поступали более эффективные типы мин, торпед, радиолокационных и гидро-акустических устройств. Интенсивнее всего наращивался состав Северного флота, на который по морю, по речным каналам и железной дороге были перебазированы часть надводных кораблей и подводных лодок с Балтийского и Тихоокеанского флотов, Каспийской флотилии, а кроме того поступили корабли из Англии и США.
Быстро менявшаяся в ходе войны стратегическая обстановка заставила проводить неоднократную частичную реорганизацию Военно-Морского Флота. Уже в самом начале войны стали создаваться принципиально новые формирования — оборонительные районы. Первым объединением такого рода явился Одесский оборонительный район, созданный по решению Ставки ВГК в августе 1941 г. Затем образуются Севастопольский, Новороссийский и другие оборонительные районы. Как показал опыт войны, такая рожденная боевой практикой организация обеспечивала более целесообразное использование разнородных сил ВМФ и Сухопутных войск при обороне стратегически важных территорий и объектов на приморских направлениях, их надежную защиту с суши, воздуха и моря.
Характерная особенность организационного развития флота в этот период заключалась в формировании на его базе большого количества соединений и частей (бригад, полков и батальонов) морской пехоты. Как правило, они создавались за счет личного состава кораблей, береговых экипажей, курсантов военно-морских училищ и маршевого пополнения и использовались на различных фронтах, но преимущественно — на приморских направлениях. Морская пехота в годы войны превратилась в самостоятельный род сил флота. На различных фронтах сражались 21 бригада морской пехоты и около 40 морских стрелковых бригад, несколько десятков отдельных полков и батальонов морской пехоты.

Войска противовоздушной обороны (ПВО) страны в годы войны являлись ос-новным средством прикрытия крупных административных, политических и эконо-мических центров и военных объектов страны, основных группировок Вооруженных Сил и важнейших коммуникаций от ударов немецкой авиации. Вместе с Военно-Воздушными Силами они боролись за господство в воздухе, принимали активное участие во всех оборонительных и наступательных операциях.
В начале войны Войска ПВО состояли из зон противовоздушной обороны, которые считались оперативными объединениями, а потому подчинялись командующим соответствующими военными округами. Состав зон ПВО зависел от важности при-крываемых объектов. Как правило, в состав зоны ПВО входили отдельные корпуса, дивизии и бригады ПВО, а также оперативно подчиненные соединения истребительной авиации ВВС, зенитно-пулеметные, прожекторные полки и батальоны, полки и батальоны аэростатов заграждения, части воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС). На вооружении Войск ПВО к июню 1941 г. находилось около 3 330 зенитных орудий среднего (76-мм и 85-мм) и 330 малого (37-мм) калибра, 650 пуле-метов, 1 500 прожекторов, 850 аэростатов. В составе ВВС имелось около 1 500 самолетов-истребителей, экипажи которых были подготовлены для ведения боевых дей-ствий в системе противовоздушной обороны.
Однако уже в первый месяц войны, особенно с началом массированных ударов противника по крупным городам, выяснилась слабость всей системы противовоздушной обороны. Выявилось самое большое упущение в ней — децентрализованное управление силами и средствами ПВО, а в результате не обеспечивалась необходимая надежность оповещения о воздушном противнике, сложности возникали и с организацией маневра и т. п.
В связи с этим уже в ноябре 1941 г. по решению Государственного Комитета Обороны была осуществлена коренная реорганизация всей системы противовоздушной обороны страны. Изъятые из подчинения военных округов соединения и части ПВО были переданы в распоряжение командующего Войсками ПВО страны. Далее последовало разделение противовоздушной обороны на ПВО территории страны и ПВО войск. В европейской части СССР зоны ПВО были расформированы, а на их основе развернуты Московский и Ленинградский корпусные районы ПВО, а также 13 дивизионных районов. С января 1942 г. в подчинение командующего Войсками ПВО страны была передана истребительная авиация, до сих пор выполнявшая задачи по прикрытию объектов на всей территории. Все это способствовало усилению противовоздушной обороны, повышению ее надежности и эффективности.
Курс на централизацию и укрупнение объединений и соединений противовоздушной обороны продолжался и в дальнейшем. В апреле и мае 1942 г. создается Московский фронт ПВО и первые две армии противовоздушной обороны — Ленинградская и Бакинская. В это же время некоторые дивизионные районы противовоздушной обороны преобразуются в корпусные.