Другая важная особенность военной стратегии 50-х — 80-х годов заключалась в том, что она развивалась как стратегия социалистической военной коалиции, основанная на согласованном использовании объединенной военной мощи всех государств Варшавского договора и прочих союзных стран. Именно в эти годы были разработаны принципы согласованного строительства и подготовки союзных армий, ведения операций коалиционными группировками вооруженных сил, их стратегического взаимодействия, всестороннего обеспечения и организации управления.
К тому же периоду относится разработка стратегических аспектов военного сотрудничества СССР с развивающимися странами, оказания им интернациональной помощи, в том числе и военными средствами. На основе опыта участия советских военных специалистов, а также некоторых боевых частей в локальных войнах и военных конфликтах, прежде всего в Корее, на Ближнем Востоке, во Вьетнаме, но особенно в Афганистане, была создана новая теория ведения локальных войн с возможным участием в них ограниченных контингентов советских Вооруженных Сил Однако ввиду ее идеологической подоплеки и тенденциозного представления о причинах и характере таких войн многие ее положения на практике себя не оправдали.

По отношению к советской доктрине, отражавшей важнейшие официально принятые взгляды на характер и способы выполнения оборонных задач, отечественная военная стратегия занимала подчиненное положение. При этом она разрабатывала и исследовала вполне конкретные вопросы, касающиеся не только характера войны, подготовки к ней страны и Вооруженных Сил, но и способов ее ведения. Вместе с тем выводы и рекомендации военной стратегии во многом определяли содержание военной доктрины, особенно это касалось ее военно-технической стороны.
Но нельзя не отметить сложившееся в то время определенное расхождение между некоторыми положениями военной доктрины и военной стратегии. В своей основе военная доктрина СССР носила преимущественно оборонительный характер.
Она исходила из необходимости активной защиты советского государства и союзных стран от агрессии. Но в то же время основным доктринальным требованием являлось положение, что Советский Союз ни при каких условиях не должен первым применять ядерное оружие. В решении конкретных стратегических задач военная стратегия, безусловно, не могла не считаться с этим. Не случайно с конца 60-х годов в военно-стратегических разработках и планах перестали рассматриваться способы нанесения упреждающих ударов по противнику. Отсюда все больше повышалась роль оборонительных действий.
Однако при всем этом советская военная стратегия всегда носила предельно ре-шительный наступательный характер, так как исходила из необходимости полного разгрома противника и достижения победы любой ценой. Требование бескомпро-миссных действий пронизывало все без исключения установки по строительству и применению Вооруженных Сил, а главным видом военных действий считалось на-ступление. Лишь с середины 80-х годов стали допускать возможность преднамерен-ного ограничения наступательных военных действий. В соответствии с этим и была разработана теория стратегической обороны. Получила признание и возрастающая роль стратегической обороны в войне. Тем не менее, установка на решительный разгром противника путем развертывания стратегического наступления неизменно оставалась определяющей.

Следует подчеркнуть, что до распада СССР военные действия обычными сред-ствами обязательно проигрывались с учетом постоянной готовности внезапного перехода к ядерной войне. Более того, на стратегических командно-штабных тренировках, получивших широкое распространение начиная с 1984 г., систематически изучались все новые и новые варианты ввода в действие стратегических и оперативно-тактических ядерных сил.
Примерно такая же направленность в развитии военно-стратегических взглядов сложилась в вооруженных силах США и НАТО. В 80-х годах на самых крупных учениях НАТО, особенно на учении типа ОТЭМ-«Фордт», обстоятельно изучались способы ведения войны в Европе с использованием и обычного, и ядерного оружия, причем, как правило, с постепенным переходом от одиночных ядерных ударов по военным целям к ограниченной и, наконец, неограниченной ядерной войне.
К середине 80-х годов, когда изменилась обстановка в мире и появились новые взгляды на войну и стратегию ее ведения, как в США, так и в СССР, а также в других государствах НАТО и ОВД были существенно переработаны программы строительства вооруженных сил и планы их оперативного применения на театрах военных действий. Тогда же существенной корректировке подверглись планы действий стратегических ядерных сил. Характерной их чертой стала многовариантность на-несения первых и последующих ядерных ударов с таким расчетом, чтобы избежать неотвратимого перехода к глобальному применению ядерного оружия, по крайней мере, до тех пор, пока сохраняется возможность ограничения масштаба военных дей-ствий и контроля за их развитием.
В связи с этим в Советском Союзе все больше внимания стали уделять стратегии вынесенных стратегических оборонительных рубежей. Суть ее состояла в том, что обычная война и первые ее операции, связанные с ограничением возможной агрессии противника на западе, могут быть проведены без распространения полномасштабных действий сухопутных войск на внутренние территории СССР, в основном за счет сил первого стратегического эшелона. Иными словами, за счет групп войск, армий государств — участников Варшавского договора, приграничных военных округов, флотов и Войск ПВО при частичном их усилении резервами, развернутыми в ходе мобилизации. В принципе, это был особый вариант натовской стратегии «передовой обороны», но, конечно, более масштабный и обстоятельно проработанный.

Потенциально опасные очаги военных угроз вызревают также на территориях бывших союзников СССР — в Польше, Венгрии, Румынии. Конечно, в настоящее время все еще сохраняется определенная экономическая зависимость этих стран от России. Но их ориентация на Запад становится все более очевидной, и не исключено, что скоро она станет доминирующей. При таких условиях враждебные настроения к России постепенно могут усиливаться. Конечно, самостоятельно ни Польша, ни Венгрия, ни Румыния не в состоянии оказывать военного давления на Российскую Федерацию, Украину и Беларусь. Однако в случае подрыва российского ядерного потенциала либо расчленения России, либо своеобразного образования в рамках НАТО, или совершенно обособленного локального блока восточноевропейских стран Польша и другие бывшие союзники СССР составят весьма значительную силу, которая может угрожать России.
А что ожидать России от стран Балтии? Безусловно, ввиду слабости их армий они не представляют для нее реальной опасности. Но их территория может стать важным плацдармом для развертывания активных действий третьих стран. Во всяком случае, сбрасывать это со счетов нельзя уже и теперь.
Характер военных угроз на южных границах России будет определяться положением в Закавказье, на Северном Кавказе, в частности, развитием событий в Чечне, Осетии и Нагорном Карабахе, а также политикой Турции, Ирана, Афганистана и Пакистана. Приходится считаться с тем, что после распада СССР этот регион стал еще взрывоопаснее, тем более что здесь переплетаются и сталкиваются многочисленные противоречия политического, экономического, этнического, религиозного и территориального характера. Некоторые из них, вызревавшие на протяжении десятилетий и даже столетий, ныне дают о себе знать в полную силу.
На ближневосточном направлении военная угроза для России пока не приняла острых форм. Но и она может стать реальной при попытке иранского руководства захватить лидерство в регионе, распространить свое влияние на Азербайджан, Туркмению и другие районы, где преобладает исповедующее ислам население. Не случайно, что, используя внутреннюю нестабильность в этих государствах, Иран пытается создать здесь местную проиранскую инфраструктуру типа партии «Воинство Аллаха» и др. К тому же надо учитывать, что оснащенная современным оружием иранская армия по количественному составу превышает 465 тыс. человек. Если ранее для СССР это не представляло опасности, то сегодня, когда северокавказская группировка России уступает ей в силах, противостоять такой угрозе будет далеко не просто.

Решающее значение приобрело, в частности, то обстоятельство, что за последнее время уменьшилась вероятность мировой ядерной войны. В то же время возросла опасность региональных, локальных, но особенно внутригосударственных конфликтов и войн. Сильно изменился и характер обстановки, которая может предшествовать военным столкновениям. Наконец, совершенно иным стал состав противоборствующих сил; изменились и средства, которые могут использоваться для военного давления и реализации военных угроз.
Если в недавнем прошлом Советский Союз и США рассматривали друг друга как «врага номер один», то в настоящее время военное столкновение США и России, по крайней мере, в ближайшее время, вообще исключено. Оно не только бессмысленно политически, но и стратегически неосуществимо. США и Россия взаимно заинтересованы в стабильном развитии на основе рационального баланса интересов. К сожалению, нельзя полностью исключить ситуацию, когда интересы США и России могут столкнуться. В этой обстановке правящие круги обоих государств могут пойти на изменение своего политического курса, а при определенных условиях стать на путь экономического и военного давления. Резкий поворот в американском или российском политическом курсе возможен также в случае прихода к власти агрессивных сил. Конечно, положение США и России сейчас далеко не равнозначно. Соединенные Штаты Америки вынуждены считаться с Россией лишь постольку, поскольку она еще обладает огромным ядерным потенциалом. Что же касается России, то она, лишившись былых союзников, резко ослабленная в экономическом и военном отношениях, не только не способна эффективно противостоять Западу, но и, напротив, вынуждена искать помощи и поддержки со стороны.
России в целях обеспечения своей гарантированной безопасности надо заранее предвидеть такую опасность, как бы она ни была мала, и соответственно принимать необходимые политические, военно-стратегические и военно-технические контрмеры для ее предупреждения. Но главное — необходимо использовать любую возможность, чтобы скрытые российско-американские противоречия вновь не переросли в противостояние, а противостояние в свою очередь не вылилось бы в вооруженное противоборство.
К таким мерам, прежде всего, относятся согласование военной политики России и США, СНГ и НАТО, их военных доктрин, национальных стратегий, а также заблаговременное создание надежных механизмов локализации военных угроз с обеих сторон. Важное значение в этом плане могли бы иметь еще более глубокое и соразмерное сокращение стратегических ядерных вооружений, скоординированное развитие стратегических оборонительных сил, совместное создание объединенной системы раннего предупреждения о возможном нападении, взаимное совершенствование СПРН, разведки и других средств, исключающих несанкционированное или случайное применение наступательного оружия.

Военно-стратегическое положение России и система военных угроз
Превратившись из союзной республики в самостоятельное государство, Россия стала правопреемницей СССР, приобрела статус одной из мировых держав, получила возможность проводить собственную внутреннюю и внешнюю политику, иметь национальные Вооруженные Силы, дипломатическую, таможенную и пограничную службы, а также другие атрибуты государственности.
Надо отметить, что в сравнении с другими государствами, образовавшимися после развала Советского Союза, Россия сразу же заняла особое место в мировом сообществе. Обладая большей территорией, самыми крупными людскими и материальными ресурсами, огромными запасами стратегического сырья, мошной экономикой, развитой наукой и широкой сетью транспортных связей, она составила ядро СНГ. Одновременно она сохранила свою политическую и экономическую значимость на всем европейско-азиатском пространстве. России по-прежнему принадлежит одно из ведущих мест в мире по экономической мощи, добыче нефти, газа, угля, производству стали и чугуна, выплавке цветных металлов. Огромным остается и ее военно-стратегический потенциал. Все это позволяет Российской Федерации оказывать большое влияние на европейские и мировые дела.
Бесспорным является и тот совершенно очевидный факт, что не только политическое и экономическое, но и военно-стратегическое положение Российской Федерации с начала 80-х годов радикально переменилось: во-первых, экономические возможности страны существенно сократились, а во-вторых, резко изменилось соотношение военных сил в пользу западных держав. По проведенным расчетам, боевой потенциал стран НАТО даже при дальнейшем сокращении обычных вооружений может в 2—3 раза превысить возможности стран СНГ, взятых вместе, и в 5—6 раз потенциал одной России. Причем и этот показатель весьма относителен, поскольку он не отражает качественной стороны реальной боевой мощи государств. Нельзя не считаться с тем, что к настоящему моменту разрушена вся прежняя оборонительная структура СССР, а следовательно, и России. В то же время вооруженные силы НАТО продолжают наращивать свои военные возможности. Россия же выпала из создаваемой десятилетиями системы коллективной обороны восточноевропейских стран и в военном отношении оказалась, по существу, изолированной. Оборонные соглашения, заключенные между рядом стран СНГ, практически не действуют. Взятые по ним обязательства не выполняются. В лучшем случае дело сводится к взаимным консультациям и никого ни к чему не обязывающим решениям чисто декларативного характера. Словом, в обеспечении своей безопасности Россия вынуждена рассчитывать исключительно на собственные силы.

Но вместе с тем приходится считаться с еще сохраняющимися противоречиями между Россией и западноевропейскими странами, с различным подходом к решению балканской проблемы и, особенно, с возможностью расширения сферы влияния НАТО на восток и все усиливающимся дисбалансом военных сил на европейском континенте. Такой дисбаланс станет особенно ощутимым, если в НАТО будет принят ряд восточноевропейских и прибалтийских стран. По существу, в этом случае вся Западная и Восточная Европа будет противостоять России со всеми вытекающими отсюда опасностями. Уже теперь военное превосходство европейских стран НАТО над Россией и другими государствами СНГ стало подавляющим. Если же в Североатлантический блок вступят Польша, Чехия, Словакия, Венгрия, Румыния, а затем и прибалтийские государства, то все разумные критерии баланса утратят свою силу.
Такое положение не может не вызывать серьезного беспокойства. Европа — самый противоречивый и потенциально опасный регион мира. Огромные людские и материальные ресурсы, гигантский экономический потенциал обусловливают ее особое положение в мире. Нельзя забывать, что именно Европа уже была источником двух мировых и многих локальных войн, почти полвека она являлась главной ареной «холодной войны», открытого политического противоборства капиталистических и социалистических государств. За послевоенные годы обстановка в этом регионе не раз ставила мир на грань войны. А теперь этот континент остается самым насыщенным вооружениями районом земного шара. Здесь располагаются наиболее современные и эффективные средства вооруженной борьбы. Европейские государства обладают самыми значительными мобилизационными ресурсами, развитой военной инфраструктурой. Поэтому крупные военные столкновения здесь чреваты непредсказуемыми последствиями, угрозой неминуемого перерастания военного конфликта в мировую войну.
При таких условиях европейская безопасность не может не стоять в центре внимания всех европейских государств, в том числе и России. Главные особенности сложившейся в Европе современной обстановки заключаются прежде всего в устранении былого военного противостояния двух блоков — ОВД и НАТО при резком сокращении военно-стратегического пространства, не так давно находившегося под контролем СССР, и в то же время значительном расширении сферы действий НАТО, создании особой обширной полосы, которая отделяет НАТО и восточноевропейские страны от СНГ.

Конечно, в своих устремлениях США не намерены идти дальше определенной критической черты. Политический распад и полный экономический крах Российского государства противоречат интересам США, ибо могут привести к серьезным общеевропейским, а возможно, и к глобальным потрясениям. Но даже в этих условиях российско-американские противоречия нередко дают о себе знать, а в дальнейшем, вероятно, они будут проявляться в еще более открытой форме. Важно, однако, удержать их в приемлемых рамках. Это нужно и для России, и для США, и для сохранения мира во всем мире.
Особо стоит вопрос о противоречиях между Россией и США в военной области. Безусловно, сейчас война между ними немыслима. Да для этого и нет реальных причин. Но вместе с тем нельзя игнорировать тот факт, что вооруженные силы России и США попрежнему структурно рассчитаны на борьбу главным образом друг с другом. Нельзя исключать также возможность возникновения чрезвычайных ситуаций, которые США и Россия могут посчитать для себя взаимно опасными.
Поэтому нужны эффективные военно-политические меры, которые бы исключили вероятность крутых поворотов в военной политике. Требуется выработать ряд предупредительных мер, международных соглашений и действий, способных блокировать кризисные ситуации. Вместе с тем обоим государствам важно найти пути взаимного согласования перспективных направлений военного строительства на основе взаимного учета интересов национальной и международной безопасности.
В Европейском регионе решающее значение для укрепления военно-политического положения России имеет характер ее политических и военных взаимоотношений с европейскими странами, входящими в состав НАТО. После распада Варшавского договора эти отношения приобрели более устойчивый характер и качественно новый смысл. Весьма важным является, в частности, и другое обстоятельство: Россия и страны НАТО официально объявили, что они больше не считают друг друга потенциальным врагом. По многим политическим и экономическим вопросам на-метилось определенное сближение России с ФРГ, Англией, Францией, Бельгией, Норвегией и другими государствами Североатлантического союза. Положительное воздействие на характер европейских отношений оказывают также объявленное Североатлантическим союзом намерение о сокращении вооруженных сил НАТО, уточнение политических и военных концепций Североатлантического блока. Укреплению европейской стабильности и терпимости может способствовать идея сотрудничества европейских стран на основе программы «Партнерство ради мира».

Наряду со стратегическими потенциалами менялись и некоторые общие военно-доктринальные установки США. Так, в 1971 г. взамен установки на ведение глобальной войны против СССР и других стран Варшавского договора была принята военно-политическая концепция «полутора войн», учитывавшая возможность ведения в каком-либо регионе одной всеобщей ядерной и одной локальной войны. В 1980 г. ее заменили концепцией «двух с половиной войн», которая предусматривала готовность вооруженных сил к ведению двух крупномасштабных войн (ядерной и обычной) и одной локальной в совершенно обособленном районе. С середины 80-х годов эту установку заменили концепцией «множественности войн». Согласно ей США допускали возможность ведения двух крупномасштабных и нескольких локальных войн в различных регионах мира.
Что касается НАТО, то в Североатлантическом блоке с момента его образования и до 1963 г. официально придерживались так называемой периферийной стратегии. Она исходила из подавляющего военного превосходства СССР и других стран — участников Варшавского договора в Европе, особенно по сухопутным войскам. С учетом этого допускалось временное оставление вооруженными силами НАТО части своей территории с последующим переходом в контрнаступление, в ходе которого допускалось применение ядерного оружия с переносом военных действий на территорию восточноевропейских государств.
В 1963 г. одновременно с принятием стратегии «гибкого реагирования» в качестве официальной стратегии НАТО была признана стратегическая концепция «передовых рубежей». Она предполагала организацию оборонительных рубежей как можно ближе к восточной границе ФРГ, исключала значительный отход в глубь ее территории и предусматривала различные уровни «ядерной порчи», т. е. момента и условий перехода к применению ядерного оружия. В 90-х годах в связи с объединением Германии и распадом СССР эта концепция утратила свое значение.
Таким образом, в 50-е — 80-е годы советская военная стратегия корректировалась и уточнялась с учетом каждой из указанных стратегических концепций США. При этом предусматривались как адекватные, так и несимметричные действия. Однако, общая направленность стратегии определялась не каким-то одним, а всей совокупностью перечисленных выше военно-политических, стратегических и военно-технических факторов. Именно это и обусловливало сложность и многоплановость последовательного перехода к все более гибким ее формам.

Скачкообразно развивалась артиллерия, особенно реактивная. Основу полевой артиллерии составили самоходные артиллерийские установки. Дальность стрельбы артиллерийских систем возросла в 3—6, а точность поражения целей — в 2,5—5 раз.
Полностью преобразовались и бронетанковые войска. Теперь танки превратились в сложнейшие боевые комплексы: их защищенность с использованием многослойной брони и динамической защиты увеличилась в 10—12 раз, а огневая мощь — в 5—7 раз и более. Важнейшим боевым средством сухопутных войск стали боевые машины пехоты, что резко повысило их боевую маневренность.
Коренной структурно-технической перестройке подверглись войска противовоздушной обороны. Основу средств ПВО составили зенитные ракетные комплексы, способные поражать аэродинамические цели в широком диапазоне высот и скоростей. В составе войск ПВО наряду с противосамолетными средствами появились средства предупреждения о ракетном нападении, противоракетной и противокосмической обороны.
Всего за каких-нибудь сорок с лишним лет в вооруженных силах США, СССР, других государств НАТО и ОВД сменилось 3—5 поколений обычных видов оружия и военной техники, и, как следствие этого, операции и боевые действия с использованием обычного оружия приобрели качественно новый облик. Особенно глубокие сдвиги в способах их ведения произошли на рубеже 70-х — 80-х годов, когда в развитии классических видов оружия наметилась новая тенденция, связанная с разработкой и широким внедрением высокоточного управляемого оружия, в том числе разведывательноударных систем. В результате появилась возможность с одного - двух выстрелов гарантированного уничтожения точечных целей на больших пространственных расстояниях, причем с минимальным расходом боеприпасов. По существу, возможности обычного оружия достигли параметров ядерных средств малой и сверхмалой мощности. Вследствие этого боевые действия приобрели необычайно напряженный, высокодинамичный и истребительный характер, что потребовало пересмотра многих принципов их ведения в оперативно-тактическом и стратегическом масштабах.
Четвертое направление военно-технического прогресса — это стремительное развитие военной радиоэлектроники. С одной стороны, это привело к подлинной революции в области управления войсками и оружием, что позволило в несколько раз повысить эффективность боевых систем, обеспечить возможность создания качественно новых боевых средств и добиться надежного решения многих оперативных и стратегических задач, связанных со сверхбыстродействующими процессами, а с другой — выдвинуло на авансцену еще одну сферу вооруженной борьбы — радиоэлектронную войну.