Представляется, что со временем, особенно в случае осложнения обстановки в самой России и усиления японского военного потенциала, руководство Японии может занять в этих вопросах более жесткую позицию или даже попытается сблокироваться с Китаем и Кореей, что вынуждает Россию сохранять здесь устойчивую систему обороны, хотя и более ограниченными силами.
Особое значение в плане обеспечения стратегической стабильности приобретает сохранение устойчивой обстановки на территории Содружества независимых государств и внутри России. Все государства, вошедшие в это Содружество, несмотря на многие противоречия, тесно связаны между собой в политическом, экономическом и военном отношениях. Вне всякого сомнения, требуется по возможности восстановить единое экономическое и военно-стратегическое пространство этих государств, укрепить и расширить межреспубликанское сотрудничество во всех сферах. К сожалению, существующие между республиками разногласия по территориальным и иным вопросам до конца еще не разрешены: между Россией и Украиной из-за Крыма; между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха; между Россией и Молдовой из-за Приднестровья; между Казахстаном и Россией из-за северо-западных областей; между Казахстаном и Узбекистаном из-за Каракалпакии; наконец, непосредственно в России из-за сепаратистских устремлений на Северном Кавказе, в Татарстане и Башкортостане. Эти же процессы привели к Чеченской войне, а в дальнейшем они таят в себе новые угрозы. Положение осложняется еще и в связи с тем, что территориальные проблемы здесь тесно переплетаются с экономическими, национальными и религиозными противоречиями.
Совокупность перечисленных военно-политических факторов, безусловно, не может не отразиться на задачах, содержании и перспективах развития российской военной стратегии.

Есть все основания полагать, что интересы развития политических и хозяйственных связей, укрепления экономики, преодоления нарастающих кризисных явлений, образования единого мирового рынка будут способствовать позитивному развитию межгосударственных отношений. Не исключено, что главными центрами мирового сближения станут США, ФРГ и Россия. Вполне вероятно, что именно этим трем государствам удастся блокировать деструктивные политические процессы в мире. Но нельзя не видеть и того, что на месте прежних политических и идеологических противоречий в международных отношениях возникли новые расхождения и трудноразрешаемые проблемы.
В первую очередь все более усугубляются сепаратистские устремления. Они стали реальностью в Югославии, на Кавказе и в Средней Азии. При определенных условиях подобные тенденции могут проявиться и в других регионах европейского, африканского и азиатского континентов. Связанное с этим дробление крупных государств неизбежно приведет к образованию новых очагов напряженности, усилению конфронтации и другим, не менее опасным явлениям.
Особую угрозу ныне представляет расширяющийся процесс территориального переустройства мира. Система Ялтинских и Потсдамских соглашений, безотказно действовавшая на протяжении почти пяти десятилетий, фактически разрушена. Из-за того что демонтирован военно-стратегический паритет, перестали действовать прежние принципы военно-стратегического сдерживания. У сильных мира сего появился соблазн использовать слабость отдельных государств и государственных систем для достижения определенных экономических и политических целей, путем открытого экономического, дипломатического и военного давления.
Словом, международное противоборство отнюдь не исчезло, оно лишь приняло иные формы, переместилось в иные области. Теперь все более явственно на первый план выступает не идеологическое и даже не политическое, а экономическое противостояние мировых цивилизаций, столкновение интересов по линии Север—Юг. Все более опасными и дестабилизирующими очагами становятся страны так называемого третьего мира, а также распадающиеся государства. Нестабильны и искусственные государственные образования, в том числе СНГ, а конкретно сама Россия с множеством раздирающих ее противоречий.
Элементы потенциальных противоречий сохраняются практически во всех регионах мира: в Европе и Азии, в Африке и Центральной Америке. И если их не поспешить нейтрализовать, они рано или поздно дадут о себе знать, и не исключено, что самым трагическим образом.

С переходом Вооруженных Сил к проведению крупных наступательных операций осуществляется очередная реорганизация противовоздушной обороны. Прежде всего, принимаются меры для усиления прикрытия войск и объектов тыла фронтов, организации ПВО освобождаемых районов и совершенствования системы ПВО крупных городов в глубине страны. С этой целью в 1943 г. управление командующего Войсками ПВО страны упраздняется, а руководство противовоздушной обороной возлагается на командующего артиллерией Красной Армии. Войска ПВО страны разделяются на Западный и Восточный фронты ПВО с разграничительной линией между ними по рубежу Архангельск—Кострома—Краснодар—Сочи. Войскам Западного фронта ПВО предстояло осуществлять противовоздушную оборону Мурманска, Ленинграда, Москвы, Центрального промышленного района, а также прифронтовых объектов и путей сообщения. В его состав включается Особая Московская армия ПВО, 11 корпусных и дивизионных районов ПВО, а также 14 соединений истребительной авиации ПВО. Перед войсками Восточного фронта ПВО ставится задача противовоздушной обороны важнейшие районов Урала, Средней и Нижней Волги, Кавказа и Закавказья. Он состоял из Закавказской зоны ПВО, 7 корпусных и дивизионных районов ПВО, 8 соединений истребительной авиации.
Наконец, в 1944 г., т. е. на завершающем этапе войны, проводится третья реорганизация противовоздушной обороны. Западный и Восточный фронты ПВО преобразуются в Северный и Южный фронты ПВО, а в конце года — в Западный и Юго-Западный фронты ПВО. Кроме того, образуется Закавказский фронт ПВО. Особая Московская армия ПВО развертывается в Центральный фронт ПВО. Корпусные и дивизионные районы ПВО реорганизуются в корпуса и дивизии ПВО. Одновременно образуется Центральный штаб войск ПВО Красной Армии.
Всего, к концу войны в составе Войск ПВО страны имелось 4 фронта, 6 армий (в том числе 1 воздушная), 19 корпусов (в том числе 4 авиационных), 42 дивизии (в том числе 24 авиационные) и 5 отдельных бригад ПВО. На их вооружении находилось около 3,2 тыс. самолетов, 18,7 тыс. зенитных орудий, 5,4 тыс. зенитных прожекторов, 1,4 тыс. аэростатов и другая техника. Таким образом, в ходе войны Войска ПВО страны приобрели черты самостоятельного вида Вооруженных Сил, получили возможность надежно отражать удары авиации противника, проводить противовоздушные операции большого масштаба.
Военно-Морской Флот, тесно взаимодействуя с Сухопутными войсками, войсками ПВО и ВВС, решал крупные оперативные и оперативно-тактические задачи на морских театрах и приморских направлениях, вел активные боевые действия по уничтожению сил флота и транспортов противника, обеспечивал прикрытие военных и народно-хозяйственных морских, озерных и речных перевозок, содействовал приморским группировкам войск в оборонительных и наступательных операциях. Одной из ответственных задач флота являлось обеспечение внешних коммуникаций, связывавших северные порты страны с портами союзников по антигитлеровской коалиции. Большую роль сыграл Военно-Морской Флот в удержании совместно с Сухопутными войсками приморских плацдармов и военно-морских баз. Активное участие моряки приняли в наступательных и оборонительных операциях войск на приморских направлениях. Около 500 тыс. матросов и офицеров героически сражались в составе Сухопутных войск.
К началу войны в состав ВМФ входили 4 флота — Северный, Балтийский, Черноморский, Тихоокеанский, а также Каспийская морская и три речные флотилии — Пинская, Амурская и Дунайская.

В марте 1942 г. дальняя авиация, выведенная из состава ВВС, была преобразована в авиацию дальнего действия (АДЦ), подчиненную непосредственно Ставке ВГК. В ее состав вошли 7 бомбардировочных авиадивизий, транспортная авиационная дивизия и запасная авиационная бригада, а к началу 1945 г. он увеличился до 17 авиадивизий и с 273 до 1 355 самолетов.
Середина 1942 г. стала поворотным пунктом в развитии ВВС, так как началось формирование крупных оперативных объединений фронтовой авиации — воздушных армий. Благодаря этому появилась возможность централизованно управлять авиацией, массировать ее силы на решающих направлениях, успешно вести борьбу за господство в воздухе, проводить крупные воздушные операции для выполнения важных стратегических задач.
За годы войны было сформировано 17 воздушных армий фронтовой авиации, а затем и воздушная армия авиации дальнего действия. С течением времени некоторые армии снова расформировывали или, наоборот, объединяли. К концу войны в Вооруженных Силах оставалось 13 воздушных армий фронтовой авиации. Их боевой состав менялся в зависимости от обстановки и характера выполняемых фронтами задач. Обычно в воздушную армию входило несколько истребительных, штурмовых и бомбардировочных авиадивизий (иногда авиационных корпусов), а также ряд отдельных авиационных частей. Каждый фронт, как правило, располагал одной воздушной армией, но бывали случаи, когда во фронт входили две воздушные армии, как это было, например, при освобождении Северного Кавказа в 1943 г.
На период проведения стратегических наступательных операций воздушные ар-мии фронтов, действовавших на главных направлениях, нередко усиливались за счет авиационных корпусов и дивизий из резерва Ставки. Последние начали создаваться с осени 1942 г. и вскоре стали в руках Ставки мощным средством маневра авиацией. К началу 1945 г. было сформировано 30 корпусов и 27 отдельных дивизий.
Количественный и качественный состав воздушных армий неуклонно повышался. Так, если в 1942—1943 гг. они обычно имели от 200 до 1 тыс. самолетов, то в 1944—1945 гг. их численность стала намного больше — около 1,5 тыс, а в отдельных операциях (с учетом усиления) — 2,5—3 тыс. самолетов.
Быстро возрастало количество авиационных соединений и частей вместе с общим составом авиационного парка. К концу войны в действующей армии было уже 155 авиационных дивизий, а авиационный парк вырос в 4 раза. Если, например, к концу 1941 г. действующая армия имела всего 5,4 тыс. боевых самолетов, то к концу следующего их число увеличилось до 12,3 тыс., к концу 1943 г. — до 13,4 тыс., а к концу 1944 г. — до 21,5 тыс. В мае 1945 г. в действующей армии было 22,3 тыс. боевых самолетов.
В целом, количественный и качественный рост ВВС, расширение их боевых возможностей явились одним из главных факторов, способствовавших развитию отечественной военной стратегии и достижению победы в войне.

Следует, однако, отметить, что с 1942 г. в действующей армии, как видно из таблицы, находилось всего лишь 23—39% танков, 39—60% орудий и минометов и 41—56% боевых самолетов. Остальные размещались в объединениях и соединениях внутренних военных округов, в резерве Ставки ВГК, а также на Дальнем Востоке, в Средней Азии и Закавказье.
Количество военной техники в действующей армии постоянно менялось. В 1942 г. оно по сравнению с 1941 г. из-за понесенных потерь и резкого снижения темпов военного производства сократилось в 1,3—6,5 раз, но затем, начиная с 1943 до 1945 гг. возрастало соответственно по танкам — в 2,6—3,8 раза, по артиллерии и минометам — в 3—3,8 раза, по боевым самолетам — в 2,3—4 раза. При этом количество новой техники увеличилось в 7—10 раз. В последние годы войны укомплектованность войск действующей армии оружием и военной техникой поддерживалась на более или менее стабильном уровне, но к концу каждой крупнейшей операции она на какое-то время резко падала.
С 1942 г. непрерывно улучшалось качественное состояние вооружений. Причем в этой области между СССР и Германией шла острая борьба. Она особенно обострилась в 1943 г., прежде всего по бронетанковым средствам. За годы войны в Советском Союзе было вновь создано, испытано и модернизировано 62 образца танков и САУ. Удельный вес новых машин в танковом парке действующей армии превысил к концу войны 80%. Во втором периоде войны в противовес появившимся у врага танкам «Тигр», «Пантера» и штурмовым орудиям «Фердинанд» на оснащение советских Вооруженных Сил стали поступать модернизированный средний танк Т-34-85, самоходные установки СУ-122, СУ-152, а в третьем периоде — тяжелые танки ИС-2 и ИС-3, средний танк Т-44. Их количество быстро росло.
Стремительными темпами развивалась артиллерия. Подавляющая часть новых типов артиллерийских орудий и около половины образцов стрелкового оружия, состоявших на вооружении советских войск к концу войны, были созданы и пущены в серийное производство в военные годы. В возрастающих количествах армия получала новые системы минометов, реактивной, противотанковой и зенитной артиллерии. Калибры танковой и противотанковой артиллерии увеличились почти в 2 раза, а бронепробиваемость снарядов возросла примерно в 5 раз.
Резкий качественный скачок был достигнут в развитии авиации. За годы войны были созданы и поступили в производство 25 новых типов боевых самолетов и 23 типа новых авиационных двигателей. Основу авиационного парка стали составлять новые типы самолетов: истребители МиГ-3, Як-3, Як-7, Як-9, Ла-5, Ла-7, бомбардировщики Пе-2, Ту-2, штурмовики Ил-2 и Ил-10. Особенно бурно развивалась штурмовая авиация: ее удельный вес возрос с 4,5% до 26—31 %. Причем если в первые годы войны большинство советских самолетов уступало немецким по летно-техническим характеристикам, то в конце ее это несоответствие было устранено.
В результате колоссальных усилий тыла количественное и качественное соотношение сил с 1943 г. практически по всем видам оружия и военной техники изменилось в пользу советских Вооруженных Сил. Уже летом этого года советские войска превосходили противника по танкам в 1,7 раза, по артиллерии и минометам почти в 2 раза и по боевым самолетам — в 3,4 раза. В дальнейшем это превосходство стало еще более значительным: 3—7-кратным.

Начался этот период переходом советских войск в контрнаступление под Сталинградом. В ходе его они захватили стратегическую инициативу, окружили и уничтожили 330-тысячную группировку противника, прорвавшуюся к Волге, затем нанесли ему поражение на Среднем и Верхнем Дону, освободили большую часть Северного Кавказа, Донбасс, прорвали блокаду Ленинграда. За 4 месяца враг был отброшен на 500—600 км. Ему удалось стабилизировать фронт лишь после срочной переброски резервов с запада и других участков Восточного фронта, а также перехода в контрнаступление под Харьковом и на Донбассе.
Хотя победа под Сталинградом и положила начало коренному перелому в войне, но руководство третьего рейха еще не оставляло надежд на изменение ее хода в свою пользу. В результате тотальной мобилизации людских и материальных ресурсов Германии и завоеванных территорий к лету 1943 г. ему удалось значительно повысить боевую мощь действовавшей на Восточном фронте армии и предпринять третье стратегическое наступление — под Курском. Этот план, как уже упоминалось выше, был сорван советскими войсками. Ударные группировки врага были остановлены в тактической глубине, они вынуждены были отойти в исходное положение, а затем оставить орловский и белгородско-харьковский выступы, повсеместно перейти к жесткой обороне. Это явилось кульминационным моментом в развитии коренного перелома в войне.
Используя достигнутый успех, советские Вооруженные Силы с августа по декабрь 1943 г. провели ряд успешных наступательных операций, в ходе которых противнику было нанесено новое серьезное поражение, а главное — сорвана его попытка удержать созданный по Днепру оборонительный рубеж — так называемый «Восточный вал». Всего с ноября 1942 г. по декабрь 1943 г. советские войска продвинулись на запад на 500—1300 км, вышли к границам Прибалтики, в восточные районы Белоруссии, вступили на Правобережную Украину, блокировали противника в Крыму.
Обстановка вынудила германское командование последовательно перейти от активной наступательной стратегии к стратегии жесткой обороны, а затем и к стратегии сдерживания. В то же время советская сторона окончательно перешла к стратегии нарастающего наступления. Тем самым был завершен коренной перелом в войне.
Характерной чертой стратегических действий в тот период явилась острая борьба за стратегическую инициативу. Немецкие войска, по крайней мере, трижды (в феврале, июле и октябре 1943 г.) пытались вернуть ее в свои руки; иной раз им даже удавалось поставить отдельные советские фронты в сложное положение. Но в целом советское Верховное Главнокомандование уже само диктовало врагу свою волю и правила ведения войны.

Вновь пришлось возвращаться к стратегии вынужденной обороны, но уже в другом ее варианте. На этот раз в основу стратегических действий советских войск было положено ведение маневренной обороны на юго-западном направлении со своевременным выводом главных сил из-под удара противника и с организацией жесткой обороны на тыловых рубежах, прочное удержание занимаемых рубежей на остальном советско-германском фронте с осуществлением на ряде участков сковывающих наступательных действий, проведение более широкого стратегического маневра войсками с других направлений, сохранение и накопление стратегических резервов для нанесения решающего удара по противнику. Именно эта стратегия себя оправдала.
Во втором периоде войны (с 19 ноября 1942 г. до конца 1943 г.) военная стратегия Германии сводилась в основном к попыткам взять реванш и добиться возврата стратегической инициативы, а когда они провалились — к переводу войны в позиционные формы. Противостоявшая ей советская военная стратегия поставила цель добиться коренного перелома в войне, решительно изменив ее ход в свою пользу. Указанная цель достигалась в три этапа, каждый из которых составил особую фазу борьбы за коренной перелом в войне.
На первом этапе (зимой 1942/1943 гг.) основными целями стратегических действий советских Вооруженных Сил были: захват и удержание стратегической инициативы, разгром главной группировки войск противника на южном крыле советско-германского фронта, расширение фронта стратегического наступления с распространением его на юго-западное, западное и северо-западное направления, освобождение Дона, Северного Кавказа, Донбасса, центральных областей России, ликвидация угрозы, все еще нависавшей над Ленинградом и Москвой.
Цель противника заключалась в отражении советского контрнаступления, стабилизации линии фронта и создании условий для возобновления крупномасштабных наступательных действий.
На втором этапе (летом 1943 г.) в основу стратегических действий советских Вооруженных Сил был положен срыв третьего немецкого стратегического наступления под Курском с преднамеренным переходом к кратковременной обороне и развертыванием вначале контрнаступления, а затем и общего наступления на северо-западном, западном, юго-западном и южном направлениях.
В противовес этому стратегия Германии заключалась в организации крупного стратегического наступления на центральном участке Восточного фронта с последующим развитием успеха на северо-восток, восток и юго-восток, а после его срыва — в намерении перевести войну в позиционные формы.
На третьем этапе (осенью и зимой 1943 г.), Советский Союз стремился нарушить этот план, а Германия пыталась всячески удержать фронт и заставить советские Вооруженные Силы отказаться от крупномасштабных стратегических наступательных операций. По сути, командование вермахта окончательно взяло на вооружение активную оборонительную стратегию со ставкой на длительную войну.
Во втором периоде войны советские Вооруженные Силы провели две военные кампании: зимой 1942/1943 гг. — наступательную, летом и осенью 1943 г. — оборонительно-наступательную, 2 стратегические оборонительные, 11 стратегических наступательных, а кроме того, целый ряд отдельных фронтовых и армейских операций.

Ценой чрезвычайных мер германское командование сумело восстановить боеспособность своих вооруженных сил, нарастить их состав, в том числе за счет армий партнеров по агрессии, и уже летом 1942 г. развернуть второе мощное наступление, на сей раз на южном крыле советско-германского фронта. И вновь советские войска потерпели тяжелое поражение: в Крыму и под Харьковом были окружены и разбиты крупные силы, Севастополь, Керчь, южные районы Донбасса оказались в руках противника. А он, развивая успех, рвался к Воронежу, Сталинграду и на Северный Кавказ. Создалась угроза его прорыва в Закавказье и далее — на Ближний Восток. Глубина вторжения врага на юге достигла 2 тыс. км. Советский Союз потерял огромную территорию, на которой до войны проживало 42% населения страны и производилось около трети всей промышленной продукции. Отступавшие советские войска были до предела истощены. Тем не менее, и на этот раз противник не достиг своих целей. Его войска были в еще большей степени обескровлены, растянулись на огромном фронте, застряли в Сталинграде и на Северном Кавказе и в итоге сами попали в опасное положение. Таким образом, германская стратегия, несмотря на первоначальный успех, снова оказалась несостоятельной. Напротив, советская военная стратегия сумела не только найти выход из, казалось бы, совершенно безвыходного положения, но и обеспечить создание такой обстановки, при которой достигнутые противником успехи, в конечном счете, обернулись для него поражением.
Становление рациональной советской военной стратегии происходило в этот период чрезвычайно противоречиво и в какой-то мере вынужденно. Трижды (в начале войны, осенью 1941 г., а также весной 1942 г.) был допущен серьезный просчет в оценке возможностей противника и направления его главного удара. Так, перед началом войны считалось, что он сосредоточит свои основные усилия на юго-западе, а главный удар был нанесен им на западном направлении. Осенью 1941 г. предполагалось, что враг будет продолжать наносить главный удар на центральном (западном) участке советско-германского фронта, а он перенес свои усилия на юг. Весной 1942 г. ожидалось, что противник предпримет решающее наступление на западном направлении, тогда как немецкие войска нанесли главный удар на юге.
Не оправдали себя и попытки советского Верховного Главнокомандования в 1941 г. восстановить положение за счет контрударов и многочисленных наступательных операций. Плохо подготовленные и столь же плохо проведенные, они, в ряде случаев, лишь осложнили обстановку. С серьезными ошибками организовывалась оборона в Прибалтике, на киевском и московском направлениях. Не в полной мере были использованы и те благоприятные возможности, что создались в результате контрнаступления под Москвой и Сталинградом.
Вместе с тем, военной стратегии в этот период удалось разрешить проблему ликвидации крупных брешей в обороне, удержания важных рубежей и районов, длительной обороны ряда таких ключевых центров, как Ленинград, Москва, Киев, Одесса, Севастополь, Сталинград, формирования и ввода в сражение крупных стратегических резервов. Важным ее достижением явилась организация внезапного перехода от обороны к стратегическому наступлению в момент наибольшего ослабления наступательного потенциала противника. Это создало благоприятные предпосылки для нанесения новых, еще более мощных ударов по врагу. К сожалению, такая возможность не была в полной мере использована, причем частично из-за недостатка сил и допущенных просчетов в организации и ведении операций, а также из-за принятого на лето 1942 г. ошибочного плана дальнейшего ведения войны. Во всяком случае, попытка весной 1942 г. перейти к наступательной стратегии закончилась провалом.

Распределение сил по фронтам изменилось лишь после открытия второго фронта в Европе, однако и в дальнейшем противник имел на других европейских театрах военных действий в 1,8—2,8 раза меньше сил, чем на советско-германском фронте. Это явное доказательство того, что военная стратегия СССР оказала определяющее влияние на стратегию всей второй мировой войны. Причем советское командование решало не только сугубо собственные задачи, но и косвенно способствовало действиям союзных армий. Конечно, несмотря на свою ограниченность в масштабах, операции англо-американских войск тоже имели немаловажное значение, потому что как-то облегчали положение советских Вооруженных Сил. Однако, тогда они не представляли для противника особой угрозы и в критические моменты не могли помешать переброске его войск с Запада на Восток, с чем советскому руководству приходилось постоянно считаться.
В стратегическом плане СССР был больше всего заинтересован в открытии союзниками второго фронта в Западной Европе в 1941 —1943 гг.. В дальнейшем острота этого вопроса снизилась, а во второй половине 1944 г., когда стало очевидно, что СССР способен и самостоятельно разгромить Германию — потребность в помощи союзников и вовсе отошла на второй план. Более того, в стратегических действиях вооруженных сил участников антигитлеровской коалиции появились даже элементы состязательности. Каждый из них стремился быстрее добиться большей результативности с тем, чтобы в полной мере воспользоваться плодами приближавшейся победы.
Не раз советскому командованию приходилось учитывать в своих стратегических решениях и действиях такой фактор, как потенциальная возможность перехода от войны на одном фронте к войне на нескольких фронтах, причем одновременно на западе, востоке и юге. Такая угроза стала наиболее реальной в связи с возможным нападением Японии, не прекращавшей своих военных приготовлений на дальневосточных границах СССР. Сохранялась также опасность вступления в войну Турции. В этом отношении критическими оказались декабрь 1941 г. и сентябрь—октябрь 1942 г., т. е. периоды наивысших успехов вермахта, когда его войска наступали на Москву, Сталинград и Кавказ.
Вот почему советскому руководству, даже в самой сложной обстановке на советско-германском фронте, приходилось держать на дальневосточных и южных рубежах страны значительные группировки войск. На 1 декабря 1941 г. численность размещенных там соединений в людях и артиллерии составляла почти половину того, что было в действующей армии, танков было больше в 1,3 раза, а боевых самолетов — равное количество. В 1942—1943 гг. она была чуть меньше: свыше трети личного состава, две трети танков, САУ и боевых самолетов, более четверти орудий и минометов.

В Эстонии к концу ноября 1918 г. на основе всеобщей воинской повинности и добровольчества была сформирована Народная армия. В декабре 1919 г. она включала 3 пехотные дивизии, несколько отдельных пехотных полков и батальонов, дивизию бронепоездов и авиационный отряд. На территории Латвии в начале 1919 г. стала создаваться Южная группа, а в Эстонии — Северная группа латвийской армии. К лету 1920 г. в ее составе находились 3 пехотные дивизии, гусарский и артиллерийский полки, технические части общей численностью в 20,5 тыс. штыков и 750 сабель. Литовская армия, состоявшая из пехотных полков и отдельных подразделений, насчитывала почти 10 тыс. человек.
На Украине правительство Украинской Народной Республики к началу 1918 г. сформировало Запорожский корпус и ряд отдельных частей. После прихода в ноябре того же года к власти Украинского национального союза головным атаманом республиканских войск был назначен С. В. Петлюра. После проведенной им реорганизации украинские войска включали Запорожский корпус, Осадный корпус сичевых стрельцов, 6 дивизий, Запорожскую сечь, несколько отдельных частей. Летом 1919 г. действующая армия Украинской Народной Республики насчитывала 35 тыс. штыков и 10 тыс. сабель при 533 пулеметах, 177 орудиях, 9 бронепоездах, 6 броне-автомобилях и 26 самолетах. Осенью 1920 г., потерпев поражение в сражениях с Красной Армией, остатки украинских войск отошли на территорию Польши, где были интернированы.
В конце 1918 г. правительство Западно-Украинской Народной Республики на основе всеобщей воинской повинности начало формирование Украинской Галицийской армии. Она состояла из 3 корпусов и насчитывала около 70 тыс. человек. В ноябре 1919 г. армия вошла в состав Вооруженных сил Юга России, затем перешла на сторону Красной Армии, а в апреле 1920 г. влилась в состав войск Украинской Народной Республики. Осенью того же года часть Украинской Галицийской армии была интернирована в Польше, а часть отошла в Закарпатье.
На территории Закавказья в 1918 г. были сформированы Мусульманский, Грузинский армейский и Отдельный Армянский корпуса. Они послужили основой для создания национальных армий закавказских республик. В состав армии Азербайджана входили 2 пехотные и конная дивизии, Каспийская военная флотилия, артиллерийские и технические части, всего около 25 тыс. человек. Вооруженные силы Грузии в 1920 г. включали регулярную армию (3 пехотные и 1 кавалерийская дивизии, 4 артиллерийских и танковый дивизион, автоброневой отряд), флот (19 судов) и Народную гвардию (24 батальона, конный полк и артиллерийская бригада) общей численностью в 30 тыс. человек. В Армении в июне 1920 г. в состав армии входили 4 пехотные и 3 кавалерийские бригады, 6 артиллерийских дивизионов, технические части, а всего более 29 тыс. штыков и сабель, 325 пулеметов и 77 орудий.
Правительства стран Четверного союза и Антанты, оказывая экономическую, финансовую и военную помощь лидерам белых режимов и независимых республик, одновременно направили в Россию свои войска. Они решали различные задачи. Кроме участия в боевых действиях, главным образом на западе, севере и юге, они охраняли тыловые коммуникации и обеспечивали перевозку военных грузов.