Важнейшие вопросы ведения военных действий в России решались на двусторонних встречах глав правительств или министров иностранных дел, или военных министров и Верховного главнокомандующего союзными армиями в Европе маршала Ф. Фоша. Так, в начале марта 1919 г. военный министр Великобритании У. Черчилль специально встретился в Париже с маршалом, чтобы обсудить положение союзных войск на Черноморском побережье.
Широко применялись такие формы общения, как консультации и переписка между послами стран Антанты в России со своими министерствами иностранных дел (государственным департаментом США) или военных министров с представителями военных миссий при белогвардейских армиях и с главнокомандующими (командующими) союзными войсками в России. Например, 21 февраля 1918 г. американский посол в России Д. Френсис направил госсекретарю США Р. Лансингу телеграмму с предложением об оккупации Владивостока, Мурманска и Архангельска, а 4 апреля член французской военной миссии в России майор Ж. Пишон представил своему правительству доклад «О планах интервенции в Сибири».
Аналогичные вопросы неоднократно обсуждались на заседаниях Парижской мирной конференции, которая работала (с перерывами) с 16 января 1919 г. по 21 ян-варя 1920 г. с целью выработать и подписать мирные договоры со странами Четверного союза. Высшим органом Парижской мирной конференции являлся Верховный совет, причем состав его неоднократно менялся. Вначале это был Совет десяти: главы правительств и министры иностранных дел США, Великобритании, Франции, Италии и два специальных представителя от Японии. С марта 1919 г. вместо Совета десяти был создан Совет четырех (представители Великобритании, Франции, США и Италии), а в конце июля — Совет пяти (или Совет глав делегаций). Помимо членов Совета четырех он включал еще одного представителя от Японии. На заседаниях Верховного совета обсуждались такие вопросы, как состояние союзных войск и военное положение в России, создание комиссии для координации планов интервенции, использование сил государств Восточной Европы против Советской России и др.
Главным органом, специально занимавшимся вопросами ведения войны в России, должен был стать созданный в ноябре 1917 г. Высший военный совет. В его состав входили председатель и по одному военному представителю «от каждого союзного правительства», при котором действовал постоянный аппарат (штаб). Однако вследствие постоянных разногласий между союзниками, стремления главнокомандующих союзными армиями к автономии, Высший военный совет с самого начала оказался неспособным осуществлять единое командование.

Высшим тактическим соединением польской армии являлась пехотная дивизия, включавшая 2 бригады, дивизион конных стрелков, полк легкой и полк тяжелой артиллерии, а также технические подразделения. В кавалерийскую бригаду входили 3 полка, дивизион конной артиллерии, телеграфно-телефонная рота, автоколонна и подразделения обслуживания
На характер подготовки польских войск, штабов и командиров значительное влияние оказывали французские офицеры, которые находились при всех командных инстанциях — от частей и выше. Для подготовки унтер-офицеров были созданы унтер-офицерские школы, а офицеров — военные школы и школа Генерального штаба. Кроме того, имелись школы подхорунжих, пулеметчиков, саперов и др.
Активное участие в боях с Красной Армией принимали Отдельный чехословацкий и 1-й польский корпуса. Отдельный чехословацкий корпус был сформирован в России осенью 1917 г. из военнопленных австро-венгерской армии, перебежчиков, добровольцев чехов и словаков. В его состав входили 2 дивизии и запасная бригада общей численностью около 30 тыс. человек. После заключения Брест-Литовского мирного договора корпус был объявлен автономной частью французской армии. В мае— августе 1918 г. он совместно с белогвардейскими отрядами поднял восстание. В декабре его отвели с фронта, а в феврале 1919 г. он был переименован в Чехословацкую армию. Ее части выполняли задачу по охране Сибирской железнодорожной магистрали. В 1920 г. через Владивосток армия были эвакуирована на родину. С июля 1917 г. по май 1918 г. существовал 1-й польский корпус легионеров (3 пехотные дивизии), насчитывавший до 25 тыс. человек. Активного участия в военных действиях он не принимал.
Войска интервентов отличались неоднородностью как по своему составу, так и по моральному духу. Высокую боеспособность проявляли германские части. С помощью умело организованной пропаганды им внушалась идея необходимости оккупации России якобы с целью защиты интересов собственного государства и спасения русского народа от большевиков. Для войск стран Антанты самый отличительный признак — высокий уровень технического оснащения, но солдаты, как, впрочем, и офицеры, не горели желанием умереть на чужой земле. Многих мучил один и тот же вопрос: зачем они оказались в России? Явное недовольство личного состава вооруженной борьбой с русским народом вынуждало командование войск Антанты использовать их главным образом для несения тыловой и охранной служб.
Таким образом, на фронтах гражданской войны в России с обеих сторон действовали чрезвычайно разнообразные группировки войск, резко отличавшиеся по своему боевому составу, оснащенности и уровню боеспособности. Их численность и состояние постоянно менялись. Преимущества добивалась то одна, то другая сторона. Соотношение сил колебалось в значительных пределах. То в одном, то в другом регионе создавалась острая кризисная ситуация. Этим предопределялся сложный характер военной стратегии, ее динамичность, поэтапное развитие с неоднократной сменой форм и способов вооруженной борьбы, переходом инициативы от Красной Армии к белым армиям и наоборот. Цели стратегии вынуждено соразмерялись с возможностями сторон, но иногда выходили и за эти рамки. При всем этом требовалось большое искусство, чтобы потенциальные возможности превратить в действительность.

Как основное оперативное объединение армии были двух типов — полевая и казачья. Полевая армия (Сибирская, Западная) включала 4—5 армейских (в Западной армии еще один горный) корпуса, а казачья армия (Оренбургская, Уральская) — 2— 3 казачьих корпуса. В армейский (горный) корпус входили 2—3 стрелковые (пехотные, горные) дивизии, отдельная пехотная бригада, иногда 1—2 кавалерийские (казачьи) бригады, пехотный, кавалерийские (казачьи) полки.
Российскую армию явно ослабляла нехватка опытных командных кадров. Поэтому вместе с набором офицеров-добровольцев в возрасте до 50 лет были приняты меры по подготовке командного состава в военно-учебных заведениях. В Иркутском и Хабаровском военных училищах, во Владивостокской военной школе и Омской школе прапорщиков готовились для пехоты командиры среднего звена управления, в Омской авиационной школе — для авиации, во Владивостокском офицерском училище — для флота. Офицеры для старшего и высшего звеньев управления обучались на действовавших в Томске ускоренных курсах Академии Генерального штаба
После разгрома Красной Армией войск адмирала Колчака зимой 1920 г. их остатки отошли в Забайкалье, где сосредоточивалась Дальневосточная армия (войска Российской восточной окраины) генерала Г М. Семенова. Эта армия в ноябре 1920 г. вынуждена была отступить в Южное Приморье, в мае 1921 г. она была переименована в резерв милиции, а в ноябре — в белоповстанческую армию.
На Севере России вначале также создавались отдельные подразделения и части, которые затем сводились в соединения. Однако недоверие местного населения к интервентам, а следовательно, и к тем, кто их поддерживал привело к тому, что к январю 1919 г. численность русских войск Северной области составила всего-навсего 9,4 тыс. штыков и сабель. Поэтому началось формирование частей из числа красноармейцев, попавших в плен, что позволило довести численность войск на Севере до 25 тыс. человек.
В мае адмирал Колчак назначил Главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами на Северном фронте генерала Е. К. Миллера. В его состав входили 6 стрелковых бригад, Славяно-британский легион и авиационный корпус, а также флотилия Ледовитого океана и 2 речные военные флотилии. Всего в феврале 1920 г в войсках Северной области насчитывалось более 54,7 тыс. офицеров и солдат при 161 орудии и 1,6 тыс. пулеметов. В том же месяце, когда Архангельск был взят частями Красной Армии, войска Северной области прекратили свое существование.

Столь же серьезные трудности в использовании морального фактора испытывали и войска интервентов, вынужденные сражаться на чужой земле за цели, не вполне ясные широким солдатским массам. Зато в полной мере роль этого фактора проявилась в 1920 г., когда войска Красной Армии вступили на этническую территорию Польши. Патриотический подъем в стране, вызванный стремлением отразить нашествие, стал главным условием для проведения успешной мобилизации призывных контингентов в польскую армию и для ее развертывания.
В целом же стратегия обеих сторон во время гражданской войны в России подчинялась общим законам войны и принципам военного искусства. Однако при ее практическом применении далеко не все общие закономерности сохраняли свою силу. Это подчеркивали военные руководители обеих сторон. Так, М. Н. Тухачевский отмечал: «Не отрицая вечных основ стратегии ... мы хотим указать те новые данные стратегии гражданской войны, которые нам раньше не приходилось учитывать». Далее он указывал, что в отличие от обычной войны «план гражданской войны не может быть составлен до ее начала», что «гражданская война, начинаясь обычно в небольших размерах, быстро разрастается до размеров большой ожесточенной войны». Именно особые условия ее ведения позволяют «небольшими силами завоевать большие пространства», а для достижения успеха в такой войне «как никогда, надо быть смелым, быстрым... надо уметь маневрировать... необходимо уметь произвести научно-критический анализ условий ведения нашей войны».
А вот что писал по этому поводу генерал Деникин: «Стратегия внешней войны имеет свои законы войны, неизменные, одинаково присущие эпохам Цезаря, Ганнибала, Наполеона и минувшей мировой войне. Но условия войны гражданской, не опрокидывая самоценность незыблемых законов, нарушают их относительное значение — иногда в такой степени, что в глазах поверхностного наблюдателя двоится мысль: не то ложен закон, не то совершается тяжкое его нарушение...».
Одна из важнейших причин, обусловивших такое положение, состоит в особых условиях формирования и строительства вооруженных сил, участвовавших в гражданской войне.

После освобождения Москвы военные действия на русских землях продолжались еще несколько лет, так как в руках интервентов оставались многие русские города, в том числе Смоленск у поляков, Новгород у шведов, которые задумали отторгнуть все новгородские земли. Народное ополчение после освобождения Москвы было распущено.
В 1613 г. собравшийся наконец Земский собор утвердил на царствование Михаила Федоровича Романова (1613—1645). Перед его правительством стояла огромной важности военно-стратегическая задача — закончить освобождение государства от иноземных захватчиков и ликвидировать последствия интервенции. Прежде всего, необходимо было воссоздать боеспособные вооруженные силы. В качестве первого шага было увеличено число служилых дворян и детей боярских, составлявших дворянское ополчение. В то же время за счет роста числа городских стрельцов стрелецкое войско превысило размеры дворянского ополчения. К 30-м годам XVII в. общее количество ратных людей было доведено до 100 тыс. человек, но из них в полковой службе находилось не менее 20 тыс. человек, выполнявших пограничную службу. В 1630—1632 гг. создаются шесть солдатских (пехотных) и рейтарский полки. Они стали основой полков нового строя.
Укрепление русского государства после успешно завершившейся борьбы с интервенцией позволило правительству предпринять шаги к возвращению русских земель. Борьба, направленная на то, чтобы воссоединить русские земли, а также отвоевать территории Украины и Белоруссии продолжалась на протяжении всего XVII в. Важнейшими военными событиями этого периода явились русско-польские войны (1632—1634, 1654—1667), русско-шведская война (1656—1658), война с Турцией — Чигиринские походы (1677—1678).
Если в начале XVII в. Московия вынуждена была занимать стратегическую оборону и отражать нашествие в центре своего государства, то в середине этого столетия русская армия перешла к наступательным действиям с целью освободить исконно русские земли, захваченные соседями, а также получить выход к Балтийскому морю. В связи с тем, что достижение этих целей являлось жизненно необходимым для дальнейшего развития государства, военная стратегия приобрела активный характер.

Не осталась в стороне и Англия, разрабатывавшая планы силой оружия овладеть русским Севером, а потом — волжским путем, чтобы проникнуть в бассейн Каспийского моря. Агент английской разведки купец Джон Меррик в своем докладе в Лондон писал: «Довольно известно, в каком жалком и бедственном положении находится народ Московии последние восемь или девять лет ... большая часть страны, прилегающая к Польше, разорена, выжжена и занята поляками. Другую часть со стороны пределов Швеции захватили и удерживают шведы под предлогом помощи... Север — та часть России, которая еще более всех отделена от опасности как поляков, так и шведов, самая выгодная для нас и самая удобная для торговли». По его мнению, «Россия должна стать складом восточных товаров Англии».
Внутриполитическое положение Московского государства было просто катастрофическим. Прежний государственный аппарат распался. Не было ни центрального правительства, ни казны, ни войска. Между различными группировками шла отчаянная борьба за власть. Угроза полной потери национальной независимости нависла над русским государством. В этих тяжелых условиях развернулось национально-освободительное движение русского народа. Значительную роль в решении военно-стратегических задач по освобождению своей страны от захватчиков сыграло народное ополчение.
Народные вооруженные выступления показали и сильные, и слабые стороны освободительного движения. Главное, что моральное превосходство было на стороне народа, это-то и явилось в конечном итоге залогом успеха. Тем не менее, недостаточная организованность, отсутствие единого военного руководства, слабое вооружение не позволяли добиться ощутимых успехов. В процессе борьбы против иноземных захватчиков различные слои населения все больше убеждались в пагубности сепаратизма, в неэффективности разрозненных отрядов. Центром организации народного ополчения стал Нижний Новгород, а в качестве вождей его выступили Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский.
Военная стратегия Минина и Пожарского была целиком подчинена идее освобождения от интервентов. Ее характерными черты: мобилизация духовных и материальных сил народа, накапливание боевого потенциала народного ополчения, тщательная политическая, материальная и военная подготовка предстоящих боевых действий, разработка стратегического плана, предусматривавшего мирные переговоры со шведами для сосредоточения основных усилий на освобождении Москвы, а потом и разгроме противника по частям. Все это в конечном итоге привело к победе и созданию благоприятных возможностей для полного очищения территории русского государства от захватчиков.