В целом, в первой четверти XVIII в. были заложены принципиальные основы имперской военной стратегии. Большая роль в этом принадлежит Петру I — выдающемуся полководцу и военному организатору.
Во второй половине XVIII в. особенно активную внешнюю политику Российская Империя проводила с целью укрепления своих внешних рубежей, завоевания широкого выхода к Черному морю, закрепления собственных позиций на Балтике. Не менее важной задачей было дальнейшее собирание земель — воссоединение с Россией белорусского и украинского народов.
Наступательный характер внешней политики России не мог не отразиться и на ее стратегии. Никогда ранее Россия не вела такого количества войн, причем на протяжении сравнительно небольшого исторического периода. Во второй половине XVIII в. она практически непрерывно находится в состоянии войны. Русские вооруженные силы принимают участие в восьми войнах: Семилетняя война (1756— 1763), война со Швецией (1788—1790), две русско-турецкие войны (1768—1774 и 1787—1791), три войны с Польшей (1768—1772, 1792 и 1794), война против Франции (1799) в составе второй антифранцузской коалиции. В отдельные годы русской армии и флоту приходилось вести борьбу одновременно на двух далеко отстоящих друг от друга театрах военных действий.
Столь крупные внешнеполитические цели требовали соответствующих вооруженных сил. К середине столетия русская сухопутная армия насчитывала по штатам 331 тыс. человек, в том числе в полевой (действующей) армии было 172 тыс., в гарнизонных войсках — 74 тыс., в поселенных войсках — 28 тыс., в артиллерийско-инженерном корпусе — 13 тыс. человек, в иррегулярных войсках — 44 тыс. человек. В случае войны Россия способна была выставить до 220 тыс. человек, оставляя для несения внутренней службы свыше 110 тыс.
Россия обладала также крупными военно-морскими силами. Так, Балтийский флот включал две эскадры. Кронштадская эскадра имела 14 линейных кораблей с 954 орудиями, 5 фрегатов, праму и 2 бомбардирских судна. В Ревельскую эскадру входили 6 линейных кораблей с 372 орудиями и 3 фрегата. В Ревеле имелся еще галерный флот, насчитывавший 42 галеры.

Военная стратегия Российской империи в XVIII в.
Россия на рубеже XVII—XVIII вв. была мощным, быстро развивающимся государством. Она представляла собой крупнейшую континентальную державу с населением более 13 млн. человек, занимала обширную территорию от верховья Днепра на западе до Тихого океана на востоке и от берегов Ледовитого океана на севере до границ Китая на юге.
Вместе с тем, значительная часть исконно русских земель, захваченных Польшей, Турцией и Швецией в XVII в., оставались еще чужеземным владением. Россия была лишена естественных выходов к берегам Черного и Балтийского морей, что задер-живало ее дальнейшее развитие. Особенно важной для русского государства стала задача возвращения выхода к Балтийскому морю, захваченного шведами. Швеция всячески стремилась изолировать Россию от важнейших морских торговых путей. Шведский король Густав-Адольф писал: «Нева и Нарва могут служить для шведской территории воротами, которые легко во всякое время запереть для русских. Русские совершенно отрезанные от Балтийского моря, так что они на волны его не могут опустить даже лодки». В конце XVII в. перед Россией встала и вторая важная задача — борьба за выход к Черному морю. Решить обе эти задачи можно было лишь военным путем, что отразилось на всех аспектах российской внешней и внутренней политики.
Первая четверть XVIII столетия неразрывно связана с резкой активизацией внешнеполитической деятельности России и глубокими преобразованиями во всех областях ее общественной жизни — в экономике, административно-политическом устройстве, в культуре и, особенно, в военном деле. Радикальному реформированию подверглись все государственные структуры. Создавались предпосылки для превращения российского государства в могущественную империю. Постепенно Россия преодолевала свою вековую отсталость от Запада. Одновременно формировались элементы новой, имперской, политики и соответствовавшие ей элементы военной стратегии. Важнейшая роль в этом принадлежит Петру I (1689—1725), который с 1721 г. стал первым российским императором. Его решительные нововведения, по образному выражению современников, «подняли Россию на дыбы».

После смерти Олега киевским князем стал Игорь (912—945). Продолжая объединять под своей властью земли восточных славян, он в то же время укреплял и международные связи Руси. В 912—913 гг. русы совершили длительный поход на Каспий и в Закавказье. Восточные источники сообщают, что флотилия русов в пятьсот ладей по Днепру спустилась в Черное море и, огибая берега Крыма, достигла Керченского пролива. Затем русы поднялись вверх по течению Дона вплоть до изгиба реки. Здесь они волоком перетащили свои суда в Волгу и, спустившись вниз по течению, вышли в Каспийское море. «Русские суда распространились по этому морю, толпы их бросились на Джиль, Дайлен, на города Табаристана, на Абаакум, который находился на джурджанском берегу... и достигли нефтяных берегов в области Шарвана, известного под названием Баку». Военные нападения русов на страны в бассейне Каспийского моря продолжались несколько месяцев. В военно-стратегическом отношении это были скорее морские походы, в ходе которых проис-ходили и морские сражения.
Когда же русы с богатой добычей возвращались домой, на них в районе Итиля — столицы Хазарского каганата, напали хазары. Русы выбрались из ладей на сушу. Сражение продолжалось три дня. Последнее слово осталось за хазарской конницей, с которой пешим русам было не совладать. Поход показал, что, пока хазары сильны, русам Волги не видать. Не будет ошибкой предположить, что опыт этого похода, а его можно назвать, судя по масштабам, стратегическим, был учтен впоследствии князем Святославом.
Князь Игорь, продолжая военную политику своего предшественника в отношении Византии, дважды предпринимал против нее военные походы. Поход 941 г. оказался совсем неудачным: Игорь потерпел поражение. Его ладейный флот понес большие потери от «греческого огня». «И пущати нача трубами огонь по ладье Русския, и бысть видети страшно чудо». Второй поход против Византии был предпринят через три года. При его организации Игорь учел и собственный печальный опыт (ладьи с небольшими силами), и опыт успешного комбинированного похода Олега, который использовал и ладьи, и коней. Игорь решил византийской коннице противопоставить свою конницу. Собрав значительные силы, он, как и Олег осуществил комбинированный поход. В то время как пешие воины на судах плыли по реке, по берегу продвигалась сильная конница. Византийский император Роман, получив известие, что против него идут русы, и, видимо, мало надеясь на «греческий огонь», и конницу, послал своих представителей для мирных переговоров. Предложенные византийцами условия были приняты киевским князем. Игорь, заключив мирный договор, возвратился в Киев.

Характерными чертами военной стратегии того времени являлись внезапность действий, стремление бить противника по частям, согласованное использование пехоты и сил флота, но предварительно создавалась благоприятная военно-политическая обстановка. В этом отношении показателен поход киевского князя Олега (879— 912) на Царьград, предпринятый им в 906—907 гг. Судя по летописи, в этом походе участвовали объединенные силы всех славянских племен, входивших в состав древнерусского государства. Дружины ильменских словен, кривичей, древлян, радимичей, полян, северян, вятичей, чуди и меря составили довольно многочисленную рать. Присоединились к ним и союзники киевского князя — хорваты, дулебы и тиверцы. Это потребовало хорошей организации снабжения и умелого управления войском.
Ладейная флотилия с пехотой двинулась по Днепру, а затем вдоль западного берега Понта Эвксинского до самого Царьграда. Конница добиралась самостоятельно. Поход был проведен с максимальной для того времени стремительностью, что и обе-спечило его успех. Подойдя к Царьграду, пехота высадилась на берег. «Выйдя Олег на брег, и воевати нага и много убийство сотвори около града грехов и разбиша много полати, и пожогша церкви ... и ина много творяху Русь грекам, елико же ратными творять» — говорит летопись.
А вот что, ссылаясь на мнение Константина Багрянородного, пишет по поводу этого похода выдающийся русский историк Н. М. Карамзин: «Олег наскучив тишиною, опасною для воинственной державы ... и желая доказать, что казна робких принадлежит смелому, решился воевать с Империею... Днепр покрылся двумя тысячами легких судов; на каждом было сорок воинов; конница шла берегом... Надлежало победить не только врагов, но и природу такими чрезвычайными усилиями, которые могли бы устрашить самую дерзкую предприимчивость нашего времени и кажутся едва вероятными. Кочевники осмелились пройти через днепровские пороги с двумястами судов... Россияне в сим плавании... бросались в воду, искали гладкого дна и проводили суда между камнями; но в некоторых местах вытаскивали свои лодки на берег реки, влекли берегом или несли на плечах, будучи в то же время готовы отражать неприятеля. Мужественный Олег приблизился, наконец, к греческой столице. Греки... сидели в Константинополе и смотрели на ужасы опустошения вокруг столицы; но князь российский привел в трепет и самый город... Олег поставил суда свои на колеса и силою одного ветра, на распущенных парусах, сухим путем шел с флотом к Константинополю... Греки, устрашенные сим намерением, спешили предложить Олегу мир и дань» . Византийский император ради спасения своей столицы не только выплатил крупную контрибуцию, но и закрепил клятвой договор с Русью на весьма выгодных для последней условиях.