Первоначально обмен ракетно-ядерными ударами рассматривался весьма упрощенно. Как правило, эффективность собственных ударов по врагу переоценивалась, а результативность противоположной стороны принижалась. В связи с этим слишком оптимистично рассматривались перспективы ведения операций, не говоря уже о войне в целом. До сих пор почему-то считали, что при всех обстоятельствах победа будет за Советским Союзом. А во главу угла ставились морально-политические преимущества социалистического государства, огромные размеры территории СССР и, наоборот, высокая степень концентрации населения и экономики США, превосходившей в полтора раза концентрацию населения и экономики Советского Союза. В последующем оценки стали более осмотрительными и реальными, а упрощенная схема ведения войны постепенно заменялась целой системой разнообразных операций, осуществляемых с участием всех видов Вооруженных Сил.
На характер взглядов и оценок ракетно-ядерной войны определяющее влияние оказывал субъективный подход к этой проблеме со стороны высшего военного руководства страны, прежде всего министров обороны. Например, Булганин нанесению ударов по противнику ядерными средствами придавал первостепенное значение, а потому операции сухопутных войск считал малосущественными Жуков, напротив, все свое внимание обращал на развитие способов ведения операций на театрах военных действий в условиях применения ядерного оружия. В свою очередь Малиновский считал Ракетные войска стратегического назначения техническим видом Вооруженных Сил, применение которого сводится, по его мнению, к техническому акту, а значит, не имеет никакого отношения к военному искусству. По его мнению, ядерное оружие самым коренным образом изменило содержание стратегии, но в тактике продолжают действовать прежние классические принципы. Он же первым поставил вопрос о создании средств противоракетной обороны страны. Наконец, деятельность Гречко можно охарактеризовать как решительный курс на выравнивание ядерного баланса и установление стратегического равновесия.
В конце 60-х и начале 70-х годов началась разработка теории поэтапной ядерной войны. Она была вызвана осознанием и в СССР, и в США обоюдной опасности в случае неограниченного применения ядерного оружия и основывалась на переходе к его использованию не с начала войны, а в ходе ее развития, причем в самый критический момент.

В основу замысла учения были положены реальные планы сторон по применению стратегических сил, что позволяло в самом приближенном виде представить себе обстановку в ядерной войне. Результаты проигрыша этих планов выявили потрясшую всех присутствовавших картину. Впервые высшее военно-политическое руководство государства смогло убедиться в катастрофических последствиях первых ядерных ударов. Судя по расчетам, получалось, что после первого же упреждающего удара по Соединенным Штатам Америки погибнет почти 87% боевого состава их вооруженных сил, около 80—90 млн. человек, что составляло не менее 70%, и 68— 72% промышленного потенциала. Но и территория всей европейской части Советского Союза оказывалась в таком случае в зоне сплошного радиоактивного заражения с уровнем радиации от 300 рентген в час и выше. Сделанные на основе проведенного учения выводы заставили принять разносторонние решения, направленные на развитие средств ответного удара и повышение защищенности СССР, уточнена была и система степеней боевой готовности Вооруженных Сил.
Способы ведения операций на театрах военных действий, стратегических и операционных направлениях отрабатывались на оперативно-стратегических учениях Наиболее важными из них были «Буря» в 1962 г., «Тайфун» в 1963 г., «Днепр» в 1967 г., «Неман» в 1968 г., «Весенний гром» в 1968 г., «Восток» в 1969 г., «Запад» в 1969 г., «Север» в 1970 г., «Океан» в 1970 г. и др. Полученные на основе их результаты позволили выявить основные проблемы ведения операций в рамках неограниченной ядерной войны в различных условиях ее начала и ведения.
И все-таки представление о ядерной войне менялось не столько под влиянием учений, сколько под воздействием реальных материальных факторов, прежде всего, приходилось учитывать быстрый рост ракетно-ядерных потенциалов США и СССР. В 60-е годы запасы ядерных боеприпасов в США возросли в 15, а в СССР — в 25 раз. Резко расширились возможности средств их доставки к целям. Разумеется, все это не могло не отразиться на способах решения стратегических задач.

И сегодня многие идеи, выдвинутые в книгах «Современная война» и «Военная стратегия», поражают своей смелостью и дальновидностью. Правда, не все положения оправдались. Авторы не учли перспективы развития как ядерного, так и обычного оружия, ошиблись в своем прогнозе военно-политической обстановки. Бесспорно, нельзя согласиться с огульным отрицанием всех канонов классического военного искусства. Не совсем были обоснованы и авторские оценки объектов вооруженной борьбы, роли обычных средств поражения и продолжительности войны. И, тем не менее, столь решительный пересмотр всех взглядов был необходим как воздух. Он позволил освободиться от давно устаревших догм в военном искусстве, дал мощный импульс развитию военной мысли, особенно в области стратегии, что сыграло большую роль в обеспечении военной безопасности страны.
В последующие годы сложились более взвешенные и объективные взгляды на ядерную войну, включая ее возможное развитие и характер проводимых Вооруженными Силами операций. В соответствии с ними были переработаны все оперативные планы, уточнены основные направления развития Вооруженных Сил.
Важнейшие положения теории ядерной войны исследовались и проверялись на многочисленных стратегических и оперативных учениях и играх. Среди них особое значение имело проведенное в 1970 г. министром обороны Гречко стратегическое командно-штабное учение под условным наименованием «Решающий удар». На учении присутствовало высшее руководство страны: Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Совета обороны Л. И. Брежнев, Председатель Совета министров А. Н. Косыгин, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорный Учение проводилось с реальными пусками ракет и выполнением обозначенными си-лами отдельных задач при полномасштабном использовании всех систем управления и всех без исключения центральных командных пунктов.

В обобщенном виде эти положения нашли отражение в проектах боевых уставов 1954—1958 гг. Свою завершенность они получили после оперативного учения в Прикарпатском военном округе, проведенного в 1955 г. под руководством Н. А. Булганина, где имитировались ядерные удары по войскам, а также после тактического учения на Тоцком полигоне в 1957 г. с реальным применением ядерной бомбы среднего калибра, проведенного под руководством маршала Жукова.
Поворотным пунктом в создании теории всеобщей неограниченной ядерной войны стало начало 60-х годов, когда в СССР были созданы Ракетные войска стратегического назначения.
Несмотря на то что отдельные положения о радикальном изменении характера войны высказывались и ранее, они вплоть до 1959—1960 гг. так и не были сведены в единую систему. Процесс разработки теории ядерной войны в ее новом варианте начался с доклада «О характере современной ракетно-ядерной войны», с которым в Военной академии Генерального штаба выступил начальник Генерального штаба маршал Соколовский. Он был подготовлен на основе обстоятельных теоретических исследований Генерального штаба и главных штабов видов Вооруженных Сил. Резкой критике докладчик подверг все основополагающие принципы доядерной стратегии, а потом выдвинул принципиально новые положения о характере и способах ведения войны и операций, стратегическом и оперативном применении Вооруженных Сил, организации всех видов обеспечения, оперативного и стратегического тыла.
Важнейшие установки этого доклада были развиты в уже упоминавшихся трудах «Современная война» и «Военная стратегия». В качестве основного вида военных действий авторы этих теоретических трудов рассматривали ракетно-ядерные удары сторон. Фактически отрицая необходимость заблаговременного развертывания Вооруженных Сил, они предлагали считать главным объектом военных действий экономику врага. Отсюда следовал такой вывод: «ракетно-ядерная война, если она все же возникнет, будет вестись принципиально иными способами по сравнению с прошлыми войнами ...всякие попытки перенести в современные условия без каких-либо изменений способы вооруженной борьбы, выработанные в ходе второй мировой войны, весьма опасны, ибо эти попытки могут нанести ущерб готовности Вооруженных Сил и страны в целом к отпору агрессии».

Надо заметить, что теория обычной машинной войны начала складываться сразу же после окончания Великой Отечественной войны. В ее основу был заложен обобщенный опыт этой войны с учетом новой расстановки военно-политических сил, перестройки организационной структуры Вооруженных Сил и их оснащения эффективными видами обычных вооружений. Имелось в виду создание реактивной авиации, полная моторизация сухопутных войск, резкое увеличение в их составе бронетанковых сил. Соответственно разрабатывались более решительные способы ведения операций и боевых действий. При возросших показателях их размаха особый упор делался на высокомобильные военные действия с нанесением по противнику стремительных и глубоких ударов.
В обобщенном виде теория ведения обычной машинной войны нашла свое отра-жение в вышедшем в 1948 г. Полевом уставе Вооруженных Сил. Вплоть до 1954 г. применительно к его положениям и требованиям велось строительство армии и флота. В том же духе осуществлялось стратегическое и оперативное планирование, организовывалась подготовка военных кадров и штабов.
Формирование теории неограниченной ядерной войны относится к 50-м годам. Вначале ядерное оружие рассматривалось как исключительно мощное, но все же вспомогательное средство вооруженной борьбы. Полагали, что главные стратегические задачи в войне будут решаться массовыми вооруженными силами с обычным вооружением. Ядерное оружие предполагалось использовать в основном в стратегических целях. По существовавшим в то время взглядам, его применение на поле боя весьма ограничено из-за несовершенства носителей и недостаточного количества имевшихся тогда в распоряжении сторон ядерных боеприпасов.
Поэтому изданное в 1954 г. наставление рассматривало, по существу, не стратегию и тактику действий в ядерной войне, а всего-навсего особенности ведения военных действий с использованием атомных бомб. Иначе говоря, в силе сохранялись все классические способы ведения операции и боя. Лишь кое-какие уточнения были внесены в вопросы построения войск, организации их защиты, планирования боевых действий и выполнения боевых задач, ибо приходилось учитывать угрозу применения противником атомного оружия, а также использование своих ядерных боеприпасов в тактических и оперативных целях.

Стратегия ведения войны в целом координировала стратегические действия на различных театрах войны и театрах военных действий. Она определяла цели и задачи всех Вооруженных Сил, а также иных средств, направленных на поражение вооруженных сил противника, уничтожение его экономической базы, вывод из войны тех государств, что могли стать противником. Связанная в основном с межконтинентальными действиями стратегических наступательных и оборонительных средств, она объединяла в себе глобальные стратегические операции этих средств и сил.
Суть стратегии ведения войны на театрах военных действий сводилась к разгрому группировок войск и сил противника. Она охватывала и рассматривала главным образом проблемы, касающиеся подготовки и ведения операций на континентальных и океанских ТВД.
Такой подход оказался особенно целесообразным после того, как в советских Вооруженных Силах были созданы главные командования на театрах военных дей-ствий, вследствие чего планирование глобальных операций стало прерогативой исключительно Генерального штаба, а подготовка, планирование и ведение стратеги-ческих операций на ТВД — задачей соответствующих главных командований.
В целом, в течение четырех послевоенных десятилетий развитие военной стратегии в СССР характеризовалось переходом от разработки теории обычной машинной войны с использованием модернизированных, полностью моторизованных и механизированных армий к разработке теории ядерной войны с неограниченным применением ракетно-ядерного оружия с самого начала ее и до конца. Затем получила развитие теория поэтапной войны с последовательным переходом к использованию все более разрушительных средств вооруженной борьбы. И, наконец, начала формироваться теория равной готовности. Здесь имелась в виду как ядерная, так и обычная война с широким использованием высокоточных боевых средств и автоматизированных систем управления войсками и оружием.

Важность целостной стратегии обосновывалась возможным характером будущей войны, из которого вытекало, как никогда ранее, требование иметь единую политику в строительстве Вооруженных Сил, единый стратегический план применения войск (сил), централизованного руководства ими, тщательно согласованных усилий всех видов, родов войск и сил, координации действий армий и флотов всех союзных государств для достижения победы над агрессором. В то же время теоретическая мысль признавала необходимость глубокой разработки проблем стратегического применения каждого вида Вооруженных Сил, способов решений ими стратегических и оперативно-стратегических задач при ведении как совместных, так и самостоятельных операций.
Весьма характерно и то, что в первые послевоенные годы военная стратегия продолжала развиваться в основном как стратегия континентальных действий. Но уже с конца 50-х годов она начала объединять в себе элементы воздушной и океанской стратегий, а в последующем стала стратегией всеядерной вооруженной борьбы.
Попутно в рамках единой военной стратегии формировались две ее области: стратегия ведения войны в целом и стратегия войны на континентах и театрах военных действий. Официально такую установку впервые выдвинул маршал Гречко на военно-научной конференции Вооруженных Сил в 1972 г. Так и не получив разносторонней теоретической разработки и детального освещения в печати, она, однако, нашла практическое воплощение в реальном стратегическом планировании.
Между тем целесообразность подобного раздвоения стратегии была обусловлена рядом обстоятельств: расширением масштабов и пространственного размаха войны; усложнением операций на континентальных и океанских театрах военных действий; возможностью ведения крупномасштабных войн как глобальных, так и в границах определенных континентов, а также на других более или менее крупных, но обособленных территориях с прилегающим к ним космическим, воздушным и морским пространством.
Безусловно, стратегия ведения войны в целом и стратегия войны на театрах военных действий были взаимосвязаны, но при этом вторая подчинялась первой. Имели они и существенные различия по масштабу и характеру решаемых задач.