В общей системе исследуемых и решаемых военной стратегией задач особую роль приобрела задача стратегического предупреждения страны и Вооруженных Сил о готовящемся и начавшемся ракетно-ядерном нападении противника. По своему характеру и содержанию она вышла далеко за рамки прежней задачи, связанной с выявлением непосредственной подготовки противника к войне. Пожалуй, в корне изменился весь ее смысл. Теперь на первый план выдвинулся вопрос о практически мгновенном установлении начала старта ракет противника, об определении масштабов и возможных объектов ракетно-ядерной атаки для незамедлительного ввода в действие собственных стратегических средств ведения войны.
Для этого потребовались создание принципиально новой технической базы разведки, постоянное слежение за противником, разработка и внедрение сверхбыстро-действующих автоматизированных систем управления, сбор и обработка глобальной информации, радикальное изменение порядка принятия экстренных военно-политических и стратегических решений, доведение задач и приказов до всех командных инстанций и непосредственно до боевых средств.
С особой остротой перед стратегией встала задача, связанная с отражением возможной агрессии в случае использования противником новых средств борьбы. Основу ее теперь составляли: действия по отражению внезапного массированного ракетно-ядерного нападения, осуществляемого одновременно со всех направлений и на всю глубину территории страны; срыв последующего вторжения противника с воздуха, суши и моря; противодействие разрушающему воздействию агрессора на природную среду; активная защита Вооруженных Сил, населения и экономики страны от поражения боевыми средствами мгновенного или неопределенно длительного действия.

В дальнейшем в содержании советской военной стратегии произошли принципиально новые изменения. К важнейшим задачам военной стратегии стали относиться: исследование характера как ядерных, так и обычных мировых, региональных и локальных войн; разработка способов и форм защиты государства в условиях применения агрессором как ядерного, так и обычного оружия, строительство Вооруженных Сил с учетом важности обеспечения возможностей отражения массированного ядерного нападения агрессора; создание системы постоянной высокой боевой готовности Вооруженных Сил и обеспечение их организованного вступления в войну в любых условиях; разработка общих основ военной стратегии стран социалисти-ческого Содружества, в которых органически сочетаются интернациональные интересы союзных государств; разработка системы руководства Вооруженными Силами в условиях угрозы ядерного нападения со стороны империалистических агрессоров и в ходе развязывания ими войны. В это же время была радикально пересмотрена структура основных военно-политических и стратегических задач, решаемых не только в мирное время, но и в ходе войны.
Наряду с типовыми задачами, особое значение приобрело военно-политическое и стратегическое предупреждение войны. Это вытекало из установок XXII съезда КПСС и принятой им новой Программы КПСС, в которой подчеркивалось: «Основной вопрос современности — вопрос о войне и мире... Главное — предотвратить термоядерную войну, не дать ей вспыхнуть». С середины 80-х годов эта установка стала определяющей во внешнеполитическом курсе государства. В качестве важнейшего положения она вошла в официально принятую новую советскую военную доктрину и через нее привела к активной разработке стратегических аспектов решения этой сложнейшей задачи. Соответственно были изменены требования к боевой готовности Вооруженных Сил, организации их стратегического развертывания в зависимости от уровня реальных военных угроз. Была разработана система военно-политических и стратегических мер по сдерживанию потенциальных противников, предупреждению и отражению военной агрессии в новых, в том числе и скрытых ее формах.

Уже в начале 50-х годов в Советском Союзе сформировалось новое представление о сущности и содержании военной стратегии в ядерный век. Считалось, что в круг ее проблем входят следующие задачи: изучение сил, средств и способов ведения военных действий вероятными противниками, их экономических и моральных возможностей; выявление основных черт и особенностей возможной ядерной войны, ее общего характера; определение сил и средств, необходимых для достижения стратегических задач в соответствии с поставленными политическими целями, экономическими и морально-политическими возможностями государства, условиями театров военных действий; развитие системы вооружений и организационной структуры Вооруженных Сил; определение целей ядерного поражения, военных кампаний и стратегических операций; организация стратегического взаимодействия как между ядерными и атомными силами, видами Вооруженных Сил, так и между стратегическими группировками на различных направлениях и театрах военных действий; изучение вопросов морально-политической подготовки личного состава Вооруженных Сил, обеспечение их людскими контингентами, вооружением, материально-техническими средствами, резервами всех видов.
В 60-х — 70-х годах военная стратегия определялась «как высшая составная часть военного искусства, включающая теорию и практику подготовки страны и Вооруженных Сил к защите завоеваний социализма, планирование и ведение стра-тегических операций и войны в целом». При этом теория военной стратегии рас-сматривалась как система научных знаний, включающих изучение закономерностей и характера мировых ядерных и локальных обычных войн и способов их ведения, а также разработку теоретических основ планирования, подготовки и ведения стра-тегических операций. К практической деятельности советской военной стратегии относились: оценка условий военно-политической обстановки и конкретных вероятных противников; определение стратегических задач Вооруженных Сил, а также необходимых сил и средств для ведения стратегических действий; разработка меро-приятий по подготовке Вооруженных Сил, театров военных действий, экономики и населения страны к защите социалистического Отечества; планирование военных действий в целом и конкретных стратегических операций; поддержание Вооруженных Сил в постоянной боевой готовности; организация развертывания Вооруженных Сил и руководство ими при проведении операций; изучение возможностей вероятных противников по внезапному нападению и ведению войны.

В-третьих, многократно возросли пространственные возможности стратегии. Вместо классического развития военных действий с постепенным распространением их на новые территории и районы типовым вариантом становится одномоментное во-влечение в вооруженную борьбу практически всех без исключения пространственных сфер. В пределах досягаемости средств поражения оказались все континенты, океаны и моря, любая точка на планете Земля. В итоге война приобрела колоссальный размах: стерлись былые грани между фронтом и тылом. Основу ведения войны теперь составляли глобальные и межконтинентальные операции. Причем так же, как и в предыдущих случаях, эта закономерность в полной мере могла проявляться в случаях ввода в действие стратегических ракетно-ядерных сил.
Другими словами, характер советской военной стратегии так же, как и характер военной стратегии США, был поставлен в прямую зависимость от использования стратегического ядерного оружия. По сути, в рамках единой военной стратегии СССР сформировались два направления: стратегия глубоких ракетно-ядерных ударов в сочетании с действиями всех видов Вооруженных Сил для одновременного поражения и уничтожения экономического потенциала и вооруженных сил противника на всю глубину его территории с завершением войны в короткие сроки; стратегия ведения войны обычным оружием с расчетом последовательного поражения и уничтожения вооруженных сил и основных элементов экономического потенциала врага и достижения победы, как в быстротечной, так и в продолжительной борьбе.
На практике оба эти направления проявлялись в различных сочетаниях и формах. Фактически советская военная стратегия прошла, по крайней мере, три качественно отличительные друг от друга стадии. Для первой характерно то, что ядерная стратегия считалась единственно возможной. Вторая стадия допускала вероятность согласованного осуществления стратегии обычной и стратегии ядерной войны, причем с перерастанием первой во вторую, а третья — когда в зависимости от обстановки требовалось обеспечить равную готовность страны и Вооруженных Сил к обособленному осуществлению в одном случае ядерной стратегии, а в другом — стратегии обычной войны при постоянной угрозе ядерного конфликта.

Изменилось и соотношение между различными областями военного искусства, но традиционная взаимосвязь между стратегией, оперативным искусством и тактикой сохранилась: сумма тактических успехов ведет к определенному оперативному успеху, а совокупность последних дает конечный стратегический результат. Вместе с тем не только появились, но и приобрели определяющее значение другие зако-номерности, не известные ранее.
Во-первых, возникла вероятность того, что конечных целей войны можно добиться за счет непосредственного применения стратегических средств борьбы, арсенал которых значительно расширился, а поражающая мощь превысила интегрированные возможности всех оперативно-тактических средств различных видов Вооруженных Сил вместе взятых. При таком раскладе роль оперативного искусства, по сути, сво-дилась к завершению успеха, достигнутого стратегией, а роль тактики — к реализации результатов, достигнутых оперативным искусством. Правда, в последующие годы возможность многовариантного ведения войны возродила прежнюю зависимость, но только до момента перехода к неограниченному применению ядерного оружия.
Во-вторых, изменились временные параметры стратегических действий Вооруженных Сил. Создались реальные предпосылки для достижения целей войны, бук-вально в одной операции и даже одним ударом. Соответственно глубокие изменения произошли в самом представлении о войне как о более или менее длительном периоде продолжения политики насильственными средствами. По существу, наме-тилась тенденция к превращению войны в акт мгновенного действия. Но опять-таки это оказалось справедливым лишь для неограниченного применения сторонами всех накопленных запасов ядерных средств.

Как уже отмечалось, с появлением ракетно-ядерного оружия роль военной стратегии не только возросла, но и стала главенствующей. Хотя сохранялась ее зависимость от политики и экономики, резко усилилось обратное влияние стратегии на политику. Фактически экономические, материально-технические, научно-интеллектуальные и собственно военные возможности государства начали оказывать необычно сильное влияние на цели политики, способы и формы их достижения. Нередко многие политические решения обусловливались стратегическими соображениями, а иногда и сами вытекали из них. Политика СССР, опиравшаяся на военную стратегию, формировалась и проводилась, как правило, таким образом, чтобы в случае столкновения с США или каким-то другим вероятным противником можно было обеспечивать более благоприятную обстановку для решения главных военно-стратегических задач. Исходя из этого, заключались союзы, предпринимались поли-тические акции, направленные на усиление стратегических позиций СССР в раз-личных районах мира, мобилизовывались внутренние возможности государства для обеспечения успешной деятельности своих Вооруженных Сил.
Интересам военной стратегии во все большей степени подчинялось и развитие советской экономики. В Советском Союзе, как и на Западе, начал формироваться мощный военно-промышленный комплекс. С каждым годом возрастал его удельный вес в народном хозяйстве страны, большинство отраслей которые, так или иначе, работало на оборонные цели. Исходя из изменившихся условий ведения войны, пересматривалось географическое размещение промышленных предприятий, предъяв-лялись новые требования к интеграции и кооперации производства. Широкий размах приобрели мероприятия гражданской обороны по обеспечению защиты населения и экономических структур от нападения вероятного противника.